Когда секретарь суда вызывает меня, за окном уже темно. Здание суда наверху очищено от всех гражданских, кроме разнообразных адвокатов. Посторонних нет. В отличие от комнаты ожидания, здесь тепло, атмосфера почти дружеская, в воздухе висит туман табачного дыма. Гонз, Анри, Лот и другие офицеры статистического отдела смотрят на меня, пока я подхожу к скамье судьей. За председателем суда, генералом Люксе, сидит – кто бы мог подумать?! – Пельё. Слева от меня я вижу Эстерхази, он сидит вальяжно – таким я и запомнил его по тому единственному разу, когда видел, – ноги вытянуты, руки висят расслабленно по бокам, он словно в ночном клубе в Руане. Хотя я и вижу его только одно мгновение, да и то искоса, меня опять поражает его непохожесть ни на кого другого. Лысая, странно изысканная круглая голова наклоняется, глаза смотрят на меня, пронзительные глаза, ястребиные, останавливаются на мне на одно мгновение, потом косятся в сторону. У него скучающий вид.
– Назовите ваше имя, – говорит Люксе.
– Мари-Жорж Пикар.
– Место рождения?
– Страсбург.
– Возраст?
– Сорок три года.
– Когда подозреваемый обратил на себя ваше внимание?
– Около девяти месяцев спустя после моего назначения главой контрразведывательного отдела Генерального штаба…
В целом мой допрос длится около четырех часов – час или около того в полутьме январского вечера, а три или около того в полной темноте ночи. Пересказывать все происходившее бессмысленно: это повторение допроса Пельё. Да что говорить, Пельё, в нарушение всех юридических процедур, кажется, контролирует ход слушаний. Он подается и шепотом дает советы судьям. Потом задает мне оскорбительные вопросы. А когда я пытаюсь назвать имена Мерсье, Буадефра и Бийо, он меня обрывает и приказывает молчать: «Эти заслуженные офицеры не имеют никакого отношения к делу майора Эстерхази!» Его методы столь пристрастны, что посреди утреннего слушания во вторник один из судей просит вмешаться председателя суда:
– Я вижу, что настоящим обвиняемым тут является полковник Пикар. Поэтому прошу предоставить ему возможность выступить со всеми необходимыми объяснениями в свою защиту.
Пельё хмурится и ненадолго замолкает, но молодой изворотливый адвокат Эстерхази по имени Морис Тезена тут же переходит в наступление:
– Полковник Пикар, вы с самого начала вознамерились заменить Дрейфуса моим клиентом.
– Это неправда.
– Вы сфальсифицировали «пти блю».
– Нет.
– Вы вступили в заговор с вашим адвокатом мэтром Леблуа с целью оклеветать моего клиента.
– Нет.
– Вы показывали ему секретные документы, касающиеся суда над Дрейфусом, чтобы убедить общество в несправедливости приговора.
– Я этого не делал.
– Перестаньте, полковник, – несколько свидетелей вчера перед этим самым судом утверждали, что застали вас за этим занятием!
– Это невозможно. Какие свидетели?
– Полковник Анри, майор Лот и мсье Гриблен.
Я смотрю на них – они сидят с невозмутимыми лицами.
– Значит, они ошибаются.
– Я прошу, – говорит Тезена, – этих офицеров выступить и опровергнуть данного свидетеля.
– Прошу вас, господа. – Люксе жестом приглашает их подойти к скамье. Эстерхази наблюдает с полным безразличием, словно присутствует на ужасно скучном спектакле и конец пьесы ему известен заранее.
– Полковник Анри, у вас есть какие-нибудь сомнения в том, что вы видели, как полковник Пикар показывал документы из так называемого секретного досье мэтру Леблуа? – спрашивает Люксе.
– Никаких сомнений, генерал. Я зашел в его кабинет как-то днем по служебным делам, а у него на столе лежала секретная папка. Я ее сразу же узнал, потому что она была маркирована буквой «Д», которую я написал своей рукой. Папка была раскрыта, и полковник показывал документ, содержащий слова «этот опустившийся тип Д.», своему приятелю мсье Леблуа. Я видел это так же четко, как вижу теперь вас, генерал.
Я ошеломленно смотрю на Анри – неужели он может лгать так бесстыдно? Он смотрит на меня без малейшего смущения.
«Прикажите мне расстрелять человека, и я сделаю это».
Люксе продолжает:
– И вы, полковник Анри, таким образом, свидетельствуете, что сразу же вызвали майора Лота и мсье Гриблена и описали им увиденное?
– Да, я был глубоко потрясен тем, что видел.
– И вы оба по-прежнему утверждаете под присягой, что такой разговор имел место?
– Да, генерал, – нервно отвечает Лот.
– Абсолютно, генерал, – подтверждает Гриблен. Он стреляет в меня глазами. – Могу также добавить, что и я видел, как полковник Пикар показывал документ своему другу.
Я понимаю, что они возненавидели меня гораздо сильнее, чем ненавидели Дрейфуса. Я сохраняю спокойствие.
– Позвольте спросить, господин председатель, не может ли мэтр Леблуа прийти в суд и высказать свое мнение?
– К сожалению, мсье председатель, – отвечает Тезена, – мэтр Леблуа в настоящее время находится в Страсбурге.
– Нет, – говорю я. – Он вернулся вчера вечером, привез тело отца и ждет внизу.
– Да? – пожимает плечами Тезена. – Мои извинения – я не знал.
