– Вы просите только об одном! – взрывается наконец Гонз. – Об одном! Мне это нравится! Я вас не понимаю, Пикар! Так вы что хотите сказать? Что вся армия – да что там армия, весь народ! – должна приспосабливаться к вашей чуткой совести? У вас слишком высокое самомнение, должен вам сказать! – Его жирная шея краснеет, словно какая-то невообразимая пневматическая трубка. Она распирает воротник его мундира. Я понимаю: генерал в ужасе. И вдруг его тон меняется на деловой. – Где сейчас находится секретная папка?
– В моем сейфе.
– И вы ни с кем не обсуждали ее содержимое?
– Конечно нет.
– И не снимали копий?
– Нет.
– И не вы источник этих утечек в газеты?
– Даже если бы и был, то вряд ли признался бы в этом. – Я больше не могу скрывать презрение. – Но если уж вы спрашиваете, то я отвечаю: нет.
– Вы мне не дерзите! – Гонз встает. Я следом. – Это армия, полковник, а не общество благородных девиц. Военный министр отдает приказы начальнику Генштаба, начальник Генштаба отдает приказы мне, а я приказываю вам. И теперь я официально и в последний раз приказываю вам не расследовать ничего, что имеет отношение к делу Дрейфуса, и не рассказывать о его деле никому, кто не уполномочен получать такую информацию. Если вы не подчинитесь, я вам не завидую. Вы поняли?
Я даже не могу заставить себя ответить ему. Отдаю честь, разворачиваюсь на каблуках и выхожу.
Когда я возвращаюсь в свой кабинет, Капио сообщает мне, что в приемной меня ждут Девернин и Лемерсье-Пикар. После разговора с Гонзом беседовать с таким существом, как Лемерсье-Пикар, – последнее, что мне хотелось бы делать, но и отказываться от встречи я тоже не хочу.
Я узнаю его сразу же, как вхожу: он был в той маленькой группе вместе с Гене, которая играла в карты и курила трубки в мой первый день работы. Имя Мойсес Леман подходит ему гораздо больше, чем Лемерсье-Пикар. Он невысокого роста, еврейской наружности, гладкий от обаяния и самоуверенности, пахнет одеколоном и жаждет поразить меня своим мастерством. Он убеждает меня написать три-четыре предложения моим обычным почерком.
– Давайте, полковник, от этого не будет никакого вреда. – После чего, сделав две пробные попытки, предъявляет мне вполне приемлемую копию.
– Тут главное – скорость, – объясняет он. – Нужно уловить характер строки и почувствовать ее буквы, а потом писать естественно. У вас красивый почерк, полковник: очень скрытный, интроспективный, если позволите.
– Хватит, Мойсес, – говорит Девернин, делая вид, будто дает ему оплеуху. – У полковника нет времени на твои глупости. Можешь пока выйти. Подожди меня в вестибюле.
– Рад познакомиться, полковник, – ухмыляется мне фальсификатор.
– Взаимно. Я бы хотел взять эти листы с моим почерком, если не возражаете.
– Да, конечно, – отвечает он, вытаскивая листы из кармана. – Чуть не забыл.
Мойсес уходит, и Девернин говорит:
– Я подумал, вам нужно знать, что Эстерхази, похоже, сделал ноги. Он и его жена съехали с квартиры на улице Бьенфезанс. Съехали в спешке, судя по всему.
– Откуда вам известно?
– Я был внутри. Не волнуйтесь – мне не пришлось делать ничего противозаконного. Она сдается. Я сделал вид, что ищу квартиру. Они увезли бóльшую часть мебели, оставили только хлам. Эстерхази сжег много бумаги в камине. Вот что я там нашел.
Девернин показывает мне визитку, опаленную по краям.
Эдуард Дрюмон
«Либр пароль»
Я кручу визитку так и сяк.
– Значит, Эстерхази вносит свой вклад в эту антиеврейскую помойку?
– Судя по всему. А может, просто сливает им информацию – многие в армии так делают. Но беда в том, полковник, что он словно под землю провалился. В Париже его нет. Даже в Руане нет. Он уехал в Арденны.
– Вы думаете, он знает, что мы напали на его след?
– Не уверен. Но не нравится мне это. Думаю, если мы хотим заманить его в ловушку, то должны делать это быстро.
– А с переговорными трубами мы что-нибудь сделали?
– Их извлекли вчера.
– А как скоро дымоход будет заделан?
– Сегодня вечером туда отправится человек.
– Хорошо. Оставьте визитку мне.
Теперь моя последняя надежда – Бийо: старая ящерица, долгожитель, дважды военный министр. Он наверняка должен разбираться не только в бессмертии, но и понимать политическое безумие политики Генерального штаба.
С маневров на юго-западе Бийо должен вернуться в пятницу. Тем утром «Фигаро» публикует на первой странице текст петиции, поданной Люси Дрейфус в палату депутатов. В статье указывается, что правительство не опровергло истории о секретной папке:
