— Теперь понятно, почему у вас капитанские шпалы в петлицах, – кивнув на висевшую на ветке дерева гимнастёрку, сказал Смелов. Просмотрев записи в блокноте, он покачал головой: – Трудно будет формировать подобные подразделения и не привлечь внимание командования и особенно особого отдела. Они у нас бдят, уже шестерых вывели на чистую воду.
— Послушай, Владимир, – обратился я к Смелову по имени. – Никто и не просит мне присылать людей из маршевых рот. Мне нужны уже сформированные подразделения, которых если ещё не ввели в боевые подразделения, но которые должны вот–вот ввести. Более того, немецкого вооружения может быть и небольшое количество, я на трофеи рассчитываю.
— Подумаем, – кивнул Смелов. – Прикинуть надо.
Пока тот раздумывал, делая какие‑то записи в блокноте, ко мне обратился с интересом слушавший Воронин:
— Командир, я так понимаю, планируется глубокий рейд по тылам противника с уничтожением его тыловых и боевых подразделений, а также коммуникаций?
— Именно. Мы должны сорвать окружение корпуса или хотя бы помешать этому по мере возможности. Потом уйдём в глубокий тыл противника. Никто нам задач лечь костьми и уничтожить как можно больше противника не ставил. Наша схема – удар–отход. Поработаем, отойдём, переформируемся, немного отдохнём и начнём работать на их дорогах. Подвижные засады да и просто засады ещё никто не отменял.
— Про подвижные не слышал… Ха, командир, знаете, а про те два дня, что мы с вами были, старики вспоминают с ностальгией, лихо мы тогда работали… Меня возьмёте?
— В смысле?
— В смысле с моим взводом, в экипажах из парней половина старики, вас хорошо помнят. Думаю, четыре средних танка с неплохими пушками будут вам кстати?
— Это да, но ещё бы неплохо пару машин вроде «двоек».
— А эти жестянки вам зачем? – удивился Воронин.
— Для танкового боя ни к чему, – согласился я с ним. – Но в засадах их автоматические пушки страшная вещь. Особенно по авто- и пехотным колоннам.
— Может быть… – задумчиво протянул Воронин. – На въездах в Иванков у нас стоят несколько этих машин, но точного количества я не знаю. Лично видел три единицы. Думаю, смогу забрать их вместе с экипажами.
— Командиры блокпостов не будут против?
— Нет, эти машинки просто не знали, куда девать, а выбросить жалко, вот и поставили
туда.
— Хорошо, займись этим.
Смелов уже закончил раздумывать, и как только мы с Ворониным закончили, сказал:
— Есть идея, как перевести под ваше начало подразделения, чтобы наши не сразу поняли, что происходит, и не помешали вашему уходу. Да и с машинами, думаю, сладится. Только кроме этих двух, на которых мы приехали, я смогу выделить всего шесть. Больше, извините, не могу. За руку схватят.
— В принципе приемлемо, – кивнул я. – Трофеи наше всё. Так что там за подразделения?
— Есть одна зенитная батарея, что стоит у железнодорожного моста, который мы пока не взрывали. Там шесть орудий. Четыре ахт–ахт и две автоматические двуствольные скорострелки. Эта батарея уже сформирована и даже участвовала в отражении налёта немецких бомбардировщиков. Немцы две эскадрильи на наш фронт перекинули, бомбардировочную и истребительную. Но последняя только по ночам действует.
— Мне Путянин говорил, – кивнул я. – Два орудия – это неплохо, но нужно больше.
— Суки, три транспортника сбили. Последний с ранеными был, который вчера мы отправили на Большую землю. Упал он где‑то под Киевом, как я слышал в штабе.
— Ничего, отомстим, – пообещал я и тут же встрепенулся: – Подожди, генерал не на нём был?
— Генерала мы ещё не отправляли. Кстати, с этим делом чуть не случился неприятный казус, который мы с трудом смогли замять, – сказал Смелов. Путянин на эти слова только кивнул со вздохом. – Я насчёт того, что это они взяли генерала.
— Мне это не нужно, а парни реально заслужили. Сколько они немцев уничтожили, мостов подорвали да засад устраивали? Пусть всё остаётся как есть. Хорошо?
— Не выйдет. Генерал уже сообщил о тебе. Сказал, что его какой‑то психованный русский в плен взял, который ножиком постоянно крутил и погоны совсем не уважал генеральские. Очень–очень жаловался. Чтобы не было скандала, я тихо поговорил с Титовым, что диверсанты так прикрывают нашего человека. Так что захват теперь числится не на них, парни только доставили генерала. А вот неизвестный боец, что взял такой приз, очень интересует простых бойцов и командиров, но это держится в тайне. Знают только бойцы Путянина, я да Титов с начальником особого отдела. Больше никто.
— Вам это всё не повредило? – спросил я у Путянина.
— Нет, мы и не говорили, что это мы его взяли. Я тут как раз с товарищем старшим лейтенантом пообщался, и мы делали всё, как он велел.
— Ясно, пусть будет так. Давай по остальным подразделениям и офицерам, что будут ими командовать. Мне нужна хотя бы краткая характеристика на каждого.
Мы вчетвером склонились над бумагами и как заговорщики стали планировать создание отдельного манёвренного боевого подразделения из нескольких мелких, решив подрезать их у корпуса партизан.
