В Кропоткине жил ещё один наш выпускник, Вадик Липкус. Мы с ним общались, но близкими друзьями не были. Он был из состоятельной семьи. Его папа, полковник милиции, работал в управлении на транспорте. Мама была заведующей продовольственным магазином, что размещался на привокзальной площади станции Кавказская, этажом ниже их трёхкомнатной квартиры. У него была сестра, которая училась в Пятигорском институте иностранных языков. Вадик был добрым, но избалованным человеком, не был подготовлен к жизни, совсем не знал, как вести себя с девушками. Застенчивость и низкий рост, примерно 165 см, усиливали его страх перед девчонками. Чтобы придать себе солидности и найти партнёршу на танцах, он шел к школьницам и приглашал их. Однажды я пригласил его сходить в кино. Он согласился, надел полевую форму, сверху накинул плащ-палатку, и мы пошли в кинотеатр «Россия». Купили два билета в 11-й ряд. Пока стояли у афиши, рассматривая её, подошла молодая, смазливая на лицо девушка. Вадик заговорил с ней, а затем подошел ко мне и попросил уступить ему мой билет, чтобы девушка была рядом с ним. Я согласился, взял другой билет на 17-й ряд. В кинозале я потерял его из виду. Рядом оказались девушки из школы №4 им. Пушкина, где я когда-то учился. Они знали меня по встречам с выпускниками школы. По окончании фильма я уехал на автобусе к себе домой в посёлок Северный. Утром решил узнать, что же было далее с Вадиком. На звонок вышла его мама и сходу начала обвинять меня: мол, с кем я его познакомил, вот что она сделала с ее сыном. Вадик в разговор не вмешивался, стоял у двери в зал и жестами призывал не слушать мать, а идти к нему. Одет он был в темно-синий шерстяной динамовской костюм, шея была закрыта воротничком от куртки. Усадив меня в кресло, закрыв дверь в зал, он поведал мне следующую историю своих любовных похождений.
С его слов, таинственная незнакомка повела его на территорию горбольницы, где был сквер с лавочками. Там она наставила нашему Вадиму массу засосов, довела до безумия, с которыми он едва справился. Более того, расчётливо взяла слово завтра встретиться снова. В залог забрала офицерское удостоверение. Вадик капитулировал перед этой львицей любви и теперь просил совета, как быть, ведь через сутки надо ехать к месту службы в город Архангельск. Отругав его, я решил помочь, уговорил родителей отпустить Вадика вечером ко мне на прощальный ужин под мой личный контроль. Мне его родители доверяли, считая меня самостоятельным человеком.
Попрощавшись, я уехал и больше ничего не знал о судьбе Вадика. Только в 1997 г., через 20 лет, я узнал о страшном ЧП, произошедшем в Пуксоозере Архангельского соединения ВВ МВД СССР, где служил Владик. Я в это время был слушателем Военно-политической академии имени Ленина в городе Москве. Суть ЧП сводилась к банальному любовному треугольнику с участием прапорщика – начальника караула, начальника штаба батальона и женщины, с которой оба встречались. Узнав о том, что начальник штаба батальона, женатый человек, встречается с его девушкой, прапорщик, имея оружие АКМ, прибыл к сопернику на инструктаж, где присутствовал и Вадик, и открыл стрельбу из автомата. Было убито два человека. Вадик успел выпрыгнуть в открытое окно, но пуля задела ему правое предплечье, пробив насквозь кость. От друзей по совместной службе я узнал, что он лежит с ранением в Центральном госпитале ВВ МВД РФ.
После занятий в академии я взял сладости, фрукты и поехал к Вадику. Он поведал мне, как сложилась его офицерская жизнь в Пуксоозере. Он был назначен командиром взвода. Через месяц с его согласия к нему из Кропоткина приехала всё та же таинственная незнакомка, женила на себе, по-быстрому нарожала двоих детей, постоянно гуляя со всеми подряд в маленьком посёлке. Вадик не смог пережить позора, запил, его осудили за пьянство офицерским судом части. Сняли одну звёздочку. Через год восстановили. Но жену остановить не мог из-за своего характера, она продолжала держать его возле себя двумя детьми. Лишь после ранения он оставил её, забрал двоих детей, в звании капитана уволился из войск, вернулся в город Минеральные Воды, где теперь жила его семья.
Приводя этот ужаснейший пример, я ещё раз убеждаюсь в том, насколько виновны мы, родители, перед своими детьми, когда растим их в тепличных условиях, отрывая от реальной жизни, где добро и зло всегда рядом. Оберегая, мы думаем, что делаем им лучше, а на самом деле губим их, и жизнь сурово наказывает нас за ошибки. Конечно, надо учиться на чужих ошибках, но по факту каждый из нас набивает шишки на своих, а затем, жалуясь на жизнь, живёт дальше. Этот пример всегда напоминает мне, как важно понимать своих детей, доверять им, помогая реально познать жизнь. Не бояться, что порой у них появляются синяки и шишки, сердечные травмы, и объяснять причину их появления.
