Мне запомнилось несколько случаев из перечисленных выше форм работы с молодежью. Наиболее сложный морально-психологический климат сложился в г. Мары. В данной роте командиром был туркмен, который развалил работу с офицерскими кадрами, личным составом. Командир части полковник С. Т. Желнов давно бы снял его с должности, но у того были связи в ЦК КП Туркмении, МВД, и попытки уволить его не давали результатов. Ленинская комната тоже была в запущенном состоянии. Командир части поставил мне задачу выехать в роту и в течение 14 дней привести ленинскую комнату в порядок, изучить состояние дел на месте и подготовить подробную аналитическую справку. Командир части знал меня давно: до назначения в полк он работал в штабе дивизии г. Ташкента. Прибыв на место, я увидел, что личный состав распущен до предела, поднимается с постелей лишь по сигналу «тревога». Командир роты майор Чарыев утром отдает приказ, стоя перед строем в нижнем белье, в сапогах на босу ногу. В выходные дни личный состав на целый день заводили в клуб и крутили фильмы сомнительного содержания. Выход из клуба контролировал дежурный офицер, а со стороны окон – служебные собаки. Художника-оформителя в роте я не нашел и решил попросить помощи у начальника ЛТП в п. Байрам-Али. Выехал туда, встретился с руководством профилактория, где лечили наркоманов и алкоголиков. Заодно изучил методы лечения, и это надолго осталось в моей памяти. Заместитель начальника ЛТП, майор, фамилию уже не помню, показал, чем и как они работают с таким контингентом. Особенно меня удивила богатейшая художественная мастерская, где работали шесть художников. Всю эту команду возглавлял заслуженный художник Туркменской республики.
Я изложил ему суть просьбы и основные требования к оформлению, показал эскизы, сделанные мною. Заслуженный художник попросил 10 дней на решение этой задачи при следующих условиях: жить и питаться он должен в роте, а по окончании работ ему нужен отпуск домой на 10 суток. Руководство ЛТП отпустило его со мной под мою личную ответственность на 10 дней. Он работал день и ночь и за 8 суток своими материалами, красками сделал образцово-показательную ленинскую комнату.
Меня многое удивило в этом художнике: талант, скромность, трудолюбие и легкость характера. Он объяснил мне, что постоянно попадает в ЛТП по настоянию жены, которая после получения им гонорара за выполненную работу забирает деньги, предварительно устроив скандал в семье. Сколько искалеченных судеб в то время я увидел в ЛТП и ИТК! Именно тогда я понял, что жизнь не прощает нам ошибок, за все совершенное надо нести ответственность.
Прибыв в часть, я доложил руководству о результатах работы. Командира роты майора Чарыева удалось переместить на должность, не связанную с работой с личным составом.
Помню и такой эпизод из своей комсомольской жизни. Приехав в очередной раз в командировку в п. Джанга под Красноводском, где командиром роты был мой старый знакомый по батальону в Ташкенте Геннадий Чертков, а заместителем по политчасти – мой однокурсник по училищу Иван Стрижак, я столкнулся с проблемой: где лучше помыться – в солдатской бане или Каспийском море? Именно такой вопрос задал командир роты капитан Чертков личному составу. Ответ был один: «В море». Я пошел вместе с личным составом. Солдаты взяли чистое белье, 100-литровый бак для воды. Когда мы пришли на берег залива, вода была спокойной, залив словно замер. Солдаты быстро разделись и по команде вошли в воду, глубина небольшая. Чтобы дойти до уровня 150–160 см, надо было преодолеть расстояние до 100–110 м. Вода была теплая, прозрачная, видна была плавающая рыба. Часть военнослужащих занялась ловлей рыбы. Они поднимали листы шифера, уложенные заранее, куда заходили бычки, и с двух сторон ловили их, складывая в питьевой бачок. Вторая группа купалась. Купание длилось около двух часов, затем построение, расчет личного состава. Забрали наловленных бычков, а их оказалось немало – около 30 кг, и шли в роту радостные, отдохнувшие, готовые снова нести службу. Вот что сделали море, рыбалка, свежий воздух.
С влиянием водных процедур позже я столкнулся при выполнении задач по охране общественного порядка в Абхазии в 1988 г., о чем расскажу дальше.
Служба в конвойном полку застала меня врасплох. Сразу после прибытия в часть, которая стояла напротив железнодорожного вокзала, я столкнулся со многими проблемами. Однажды, заступив на службу дежурным по части, под утро, примерно в 4 часа, получил сигнал от караула по охране осужденного в республиканской больнице, что охраняемый преступник умер. Я, недолго думая, дал команду снять охрану и прибыть в часть. Мою команду приняли, и войсковой наряд прибыл в часть. Буквально через 10–15 минут от дежурного республиканского МВД поступил сигнал: на каком основании я снял охрану в больнице? Я ответил: «Охраняемый умер». На это дежурный ответил, что надо охранять и далее, иначе труп заберут родственники и до восхода солнца похоронят без результатов вскрытия. Я извинился, так как не знал местных обычаев, и вновь послал наряд.
