А ведь какие перспективы для него еще совсем недавно открывались: на окружном семинаре начальников пограничных застав в городе Пржевальске, куда и он, вместе с начальниками застав части, был направлен, он был отмечен с положительной стороны и даже в окружной прессе отмечался и считался перспективным офицером. Может, именно поэтому к нему и бросили молодого начальника заставы в надежде, что эти два молодых перспективных офицера справятся с тем объемом работы, который на них возлагался.
«А что же теперь, - с горечью в душе думал он,- до пенсии в хозвзводе штаны протирать? А ведь хотел даже не до генерала, а всего лишь до полковника дослужиться!» – мысленно поиздевался он над собой.
- Ну, так что, лейтенант, будем служить или как? – голос подполковника вывел Владимира из задумчивого состояния. Он поднял глаза и стал смотреть через открытое окно в лениво качающуюся ветку дерева, растущего рядом. Его мозг тоскливо и обреченно искавший выход из очевидного тупика, уже совершенно отказывался подсказывать ему ответ на, казалось бы, простой вопрос: «Служить или не служить?» Он смотрел в окно на качающуюся ветку дерева, слушал стройный топот солдатских сапог, доносившихся с плаца, команды офицеров и вдруг понял, что другой жизни он уже не представляет.
Тяжело вздохнув, он перевел свой грустный взгляд на командира части и, преодолевая какое-то внутреннее сопротивление, тихим, но твердым голосом вынес себе жесткий приговор:
- Товарищ подполковник, я буду служить.
Подполковник поднялся с кресла и, пройдясь по кабинету, остановился напротив лейтенанта.
- Крепко тебе, Володя, попахать придется, чтобы командующий войсками Союза с тебя взыскание снял, но ты сможешь.
Подполковник посмотрел на лейтенанта в упор, и его лицо, выражавшее суровость характера, решимость и умение преодолевать любые преграды на его пути, подобрело. Он крепко пожал руку лейтенанту и, улыбаясь, добавил:
- За тебя, лейтенант, теперь уже можно и трех небитых офицеров давать. Я верю, что ты сможешь прорваться,… иди и служи!
Оказавшись за дверью кабинета командира части, Владимир еще раз поймал себя на мысли, что он принял правильное решение.
Главное - не сломаться, - думал он. - Нужно сжать себя в кулак, забыть об эмоциях и выдержать. В конке концов – жизнь продолжается, и это главное!
Послесловие
Офицерская жизнь отмеченных в этой повести людей, сложилась по-разному. Одни добились невиданных успехов в службе, другие – нет.
Например, помогавший Владимиру Есипенко вникнуть в проблемы связанные со службой на пограничной заставе «Покатовка», лейтенант Баркалиев, дослужился до генерала и после распада СССР стал первым заместителем начальника Пограничных войск Республики Казахстан. А Владимир Есипенко, после того как он задержал нарушителя Государственной границы, и с него было снято взыскание от командующего Пограничными войсками СССР, продвинулся по службе и получил очередное воинское звание. Потом был Афганистан и служба по охране границы в условиях высокогорья на Памире.
Поощрения и награды сыпались на него как из рога изобилия. Перед ним открывались «новые горизонты», и кто знает, возможно, ему и удалось бы осуществить свою мечту - дослужиться до полковника, если бы не здоровье.
Офицерская служба заняла в жизни Владимира Есипенко всего лишь восемь лет. Но эти восемь лет сильнейших нервных перегрузок, стрессов и климатических проблем не могли пройти для него бесследно. Выдохнувшегося морально и физически, его уволили из Пограничных войск по состоянию здоровья в звании капитана. Это был 1984 год.
У лейтенанта Минаева, как и следовало ожидать, дальнейшая служба складывалась не просто - он уволился из войск в звании майора.
С бывшим командиром части Егоровым Владимиру Есипенко довелось еще не один раз встречаться в Афганистане, когда тот, уже будучи генералом, возглавлял оперативную группу Пограничных войск в Афганистане и прилетал к нему на базу. Прожил генерал Егоров недолго. Он умер в 1988 году в возрасте 52 лет.
Несколько слов еще о двух «героях» повести – рядовых Кутееве и Асхакове, «моральных уродах», сломавших офицерскую жизнь не одному и не двум офицерам…
