— Дело в том, — продолжал дежурный, — что этот же фургон видели в Жажелках, а час назад его обнаружили на гостевой стоянке отеля «Фольварк Маэстро».
Гисич почувствовал, как по затылку и шее быстро побежал холодок.
— Ну, не тяни! Установили, кому он принадлежит?
— Это проще некуда: Светлане Дробич, тележурналистке…
Демидов, сердито сопя, выковыривал из банки тушенку, которую ел с лезвия ножа. После происшествия на Прокофьевых хуторах разведчикам пришлось быстро уходить, путая следы. Делать это с неподготовленными гражданскими людьми было нелегко, тем более обувь Дробич оказалась мало пригодной для лесных прогулок. Через несколько километров, убедившись, что их не преследуют, Купец скомандовал привал.
Первым делом он вызверился на Чижикова и Локиса:
— Я не понял, какого хрена! Вам приказано было только разведать, а вы что устроили? Напоминаю, Белоруссия не такая большая республика, чтобы в ней на каждом километре устраивать фейерверки, на этих чертовых хуторах сейчас ментов и гэбистов соберется больше, чем дерьма в забившейся канализации, а мы так и не знаем, где этот чертов журналист. Как вы собираетесь на эти хутора возвращаться?!
— Да получилось так, — виновато пробурчал Чижиков, — нечаянно…
— Это ты родился нечаянно и так же нечаянно попал ко мне в группу, а все остальное ты делаешь намеренно!
— Погоди, Купа, — попытался вставить слово Локис, — хотя бы выслушай, как все произошло…
— А ты вообще помолчи, шпана снайперская, — рыкнул Демидов, не дав ему договорить. — Почему не доложил, что у тебя ствол есть? Где ты вообще его взял?
— Где взял, там уже нет, — довольно дерзко ответил Володя.
— А по сопатке? — повышая голос, поинтересовался Демидов. — Ты знаешь, у меня такие вещи не застревают.
— Ой, хлопцы, не пойму, шо вы лаетесь, — встрял в разговор Игнатич. — Набузили трохи, так то не беда, я по этим местам, еще когда особистом служил в дивизии, столько километров намотал, что мама не горюй. Подойдем мы к этим хуторам без шума и пыли, тут «мертвые» озера есть, вот через них и пройдем.
Демидов несколько минут ошарашенно смотрел на отставного особиста.
— А зараз, — между тем деловито продолжал тот, — давайте похаваем, то ж не дело совсем: завтраку нема, обеду крах, теперь и ужину швах. Не знаю как у вас, а у меня хоть брюхо и луженое, но харчей требует систематически…
Все так же недовольно сопя, Демидов доел тушенку, вытер лезвие о мох, затем, подрезав и приподняв его, убрал под него пустую банку, примяв кочку и придав ей первоначальный вид. Уничтожив все следы пребывания на полянке, он кивнул на автомат, лежавший рядом с Кругловым:
— От Вовкиной «пукалки» избавляемся, и давай, старик, веди к своим «мертвым» озерам. Что у вас за страна такая — то «чертово», то «мертвое»?..
— А вот какая есть, — обиженно бросила Светлана, поднимаясь с земли и машинально отряхивая одежду, — тебя сюда никто не звал.
— А я сюда и не рвался, — мгновенно окрысился Демидов. — У меня работа такая — куда Родина пошлет, туда и еду! Или думаешь, мне этот журнашлюх лично интересен?
— Не смей так называть Гарика! — завелась Светлана. — Он журналист с большой буквы! И хороший человек.
— Да мне без разницы, — ответил Демидов, — я с ним не спал и детей с ним крестить не собираюсь.
Лицо Светланы стало пунцовым.
— Будя собачиться, — опять встрял Игнатич, останавливая начинающуюся склоку. — Найдете своего Гарика — тогда и лайтесь, хучь до поносу.
Демидов сердито зыркнул в сторону отставного особиста, но ничего не сказал.
— Слышь, командир, — осторожно проговорил Петя Круглов, — а автомат я тебе хрен отдам, хоть дерись со мной.
— Да пошли вы все! — взглянув на решительное лицо Толстого, сердито ответил Купец. — Я с вами дома разберусь… А теперь руки в ноги — и к «мертвым» озерам, веди, старикан.
В лесу почти стемнело, когда разведчики, Дробич и Игнатич вышли к лощине, внизу которой антрацитово мерцали три близко расположенных к друг другу озера, окруженные густым камышом и острым осочником, однако вокруг, как ни странно, было абсолютно пустынное место. Больше всего Володю поразило то, что одиноко стоявшие сухие деревья большей частью были обгоревшие. Смутил запах, который поднимался из лощины, чем-то он показался Локису знакомым. Десантники залегли перед спуском вниз, осматриваясь, и Локис спросил:
— Игнатич, это что за вонь?
— Газ болотный, — ответил тот. — Опасная, брат, штука: чиркни спичкой: гектаров пять-десять полыхнет, и сам выскочить не успеешь. Тут даже стрелять нельзя, партизаны в этих местах такие засады устраивали — у-у-у… Заманят карателей — дадут пару очередей зажигательными, и в лес, а те горят, визжат, орут… Тут их костями в два слоя все усеяно, не меньше…
— Вот затащил, старый черт, — буркнул Купец, — здесь что ни место, то гиблое.
— Не журись, Леша, — хмыкнул Игнатич, — проскочим, тут до хуторов километров десять осталось…
Демидов оторвался от бинокля.
— Идут Медведь, Чиж и я со стариканом, остальные — остаются. И не возражать! — прикрикнул он, увидев, как вскинулась Дробич. — Шико, заведи «шарманку», сверимся еще раз.
