С помощью Кости Командор раздел Шуракена. Все, что они с него сняли, прапорщик собрал в узел, отнес в котельную и бросил в печь. Затем они вымыли Шуракена под душем и одели в спортивный костюм и кроссовки Командора.
— Теперь другое дело, — сказал Командор. — Теперь тебя людям показать не стыдно. Сейчас поедем в нашу санчасть. Я позвонил ребятам, нас ждут.
При слове «санчасть» в памяти Шуракена возникли белый халат и шприц. Сейчас они означали предательство, боль, ужас. Несмотря на то что самосознание частично восстановилось, Шуракен был неспособен управлять собой, и угроза, реальная или мнимая, могла снова превратить его в зверя, который, защищаясь, не знает предела в жестокости и ярости.
— Нет, — злобно сказал Шуракен. — Я убью того, кто дотронется до меня!
Командор был знаком с процедурой допроса под психотропными препаратами, он знал, что Шуракену сделали инъекции мощных транквилизаторов. Это напоминало обычную медицинскую процедуру, и теперь до тех пор, пока Шуракен не придет в себя и к нему не вернется нормальное восприятие реальности, все связанное с медициной будет заключать для него угрозу. Командор понял, что ошибся, произнеся слово «санчасть». Страх мог активизировать у Шуракена программу самообороны, повинуясь которой он должен любой ценой сохранить жизнь и свободу действий. С головой у него плохо, но стереотип боевых действий вписан в подсознание, в мышечную память. Если Шуракен начнет уходить отсюда, остановить его будет непросто. Командор понял, что надо быстро переключить Шуракена, пока им с Костей не пришлось валить парня всерьез.
— Саша, — жестко сказал Командор, фиксируя свой взгляд не на глазах Шуракена, а в точке между бровями. — Что произошло с Егором?
Вопрос подсек Шуракена. Он забыл об опасности, в его памяти начали вспыхивать, исчезать, монтироваться без всякой логики и последовательности огонь, взрывы, удивление и смех в глазах Ставра... Снова все рассыпалось, как головоломка, и если бы Шуракен попытался что-нибудь объяснить, его речь напоминала бы такой же бред, как на допросе.
— Идем, ты мне по дороге все расскажешь, — сказал Командор.
Шуракен пошел за Командором и залез в «уазик», как ему приказали.
Командор опасался, что вид врачей снова приведет Шуракена в неуправляемое состояние, но этого не случилось. Санчасть не вызвала у Шуракена беспокойства, она была местом хорошо знакомым. Здесь они со Ставром проходили систематический медицинский контроль — требования к здоровью были предельно жесткими. В учебном корпусе с ними проводили занятия по медицине. Здесь им делали прививки перед боевыми рейдами в Афганистан. Война тогда уже закончилась, но секретные реализации проводились группами специальной разведки Комитета госбезопасности. Целью рейдов, как правило, был захват караванов с оружием, наркотиками и фальшивыми долларами, которые через Таджикистан перебрасывались главарям национальных бандформирований в среднеазиатские и кавказские республики. Перед командировкой в Сантильяну Ставр и Шуракен даже отсидели в санчасти пару недель на карантине, пока им сделали все довольно неприятные прививки, положенные перед отправкой в Африку.
Раньше санчасть была так же засекречена, как и все подразделение внешней разведки. Теперь, чтобы сохранить уникальных специалистов и персонал, при ней даже было открыто коммерческое отделение.
Командор передал Шуракена на попечение врачей.
— Пойдем ко мне, Иван Георгиевич, поговорим, — предложил Командору начальник санчасти.
Когда они вошли в кабинет, он достал бутылку коньяка, а секретарша нарезала и поставила на стол закуску.
— Как нога? — спросил начальник санчасти.
— Болит, как и полагается. Да ты все про мою ногу знаешь, я же каждый день приезжаю на перевязки. Давай лучше поговорим о моем парне. Что скажещь, Алексей Петрович?
— Я не ясновидящий, пока ничего. Откуда он вернулся?
— Из Африки.
— Понятно... Ему так и так месяц на карантине отсидеть положено.
— Вот и отлично. Будем считать, что он у вас на карантине отсиживает. Ты же понимаешь, Алексей Петрович, Гайдамак — сотрудник исключительной ценности, ему, может, еще поработать придется, и запись о психической ненадежности ему в личном деле ни к чему.
— Хорошо, пусть будет карантин, а обращение к психиатрам по поводу посттравматического стрессового расстройства, ПТСР - обычное для них дело. Повышенная тревожность, ретроспекции. Насчет записи решим, но о его реальном состоянии и возможности дальнейшего использования я тебе дам объективную информацию.
— Это само собой. Я надеюсь, особых проблем у вас с Гайдамаком не будет. Вы и не таких, как он, восстанавливали.
— Ну, давай за то, чтоб у него все было хорошо. — Начальник санчасти поднял рюмку.
Они выпили и закусили настоящей отечественной сырокопченой колбасой.
7
