Джунгли кончились. Из темно-зеленого сумрака, парниковой влажности и одуряющих запахов цветущих и гниющих растений «крокодил» выкатился прямо в жгучий блеск нестерпимого зноя. Словно кто-то провел черту и сказал: «Здесь будут джунгли, а здесь — пустыня, и чтоб ничего такого неопределенного». Футболка на Ставре мгновенно высохла.
Русло реки вывело машину на узкое шоссе с растрескавшимся, выбеленным как кость асфальтом. На безжизненной равнине ползали бесформенные столбы пылевых вихрей.
И справа, и слева, и впереди, и в зеркале заднего вида Ставр видел одно и то же — жесткую линию там, где пустыня смыкалась с плоскостью неба. Ему казалось, что он как комета несется в бесконечном пространстве от горизонта к горизонту. Ослепительная звезда солнца висела прямо над головой.
Из-под банданы и очков поползли ручейки пота. Они проедали бороздки в слое пыли, покрывавшем туго обтянутые бронзовой кожей скулы, и исчезали в темной щетине.
Наконец в дрожащем мареве на горизонте возник безобразный бесформенный мираж города. Не доезжая до него, Ставр свернул к фургону, стоящему недалеко от дороги.
Это был прицеп без тягача, когда-то разрисованный яркой рекламой. Но солнце выжгло краски, а ветер пополам с песком стесал их не хуже наждака.
Ставр поставил машину вплотную к фургону таким образом, чтобы, войдя внутрь, он постоянно видел ее через открытую дверь. Он остановился здесь только потому, что местность вокруг фургона просматривалась на несколько километров во все стороны. Если бы Ставр, белый человек, путешествующий в одиночестве, позволил себе остановиться и войти в подобный шалман в городе, он бы уже никуда не приехал и его молодой труп вряд ли бы нашли.
Ставр перекинул ноги с педалей «крокодила» на твердую, как асфальт, глину, утыканную редкими клочьями сожженной колючки.
Дверь фургона была открыта и завешена ветхой грязной тряпкой. Не выпуская из рук автомат, Ставр поднялся туда по железной приставной лестнице. Внутри фургон был перегорожен стойкой. За ней на табурете неподвижно, как мумия, сидел африканец. На полках у него за спиной вперемешку лежало то самое барахло, которое со всего мира валили в Сантильяну в качестве гуманитарной помощи, дешевая электроника и стояли пыльные бутылки с дрянной выпивкой.
Ставр купил большую пластиковую флягу минеральной воды и, подумав, добавил к ней еще бутылку тростникового рома, которую решил подарить сержанту Шелумбе. Для местного этот ром все равно что райский нектар, а белому человеку следовало быть осторожным и не вливать в себя что попало. Как и все европейцы здесь, Ставр и Шуракен обычно пили пиво и джин, который особенно ценился, так как был в некоторой степени профилактикой против малярии. Покупка бутылки мерзкого пойла была жестом дружелюбия по отношению к авторитетному на окраине города торговцу. Брошенные на грязную стойку пять долларов представляли для чернокожего значительную сумму. При случае африканец не захочет лишиться возможности получить еще пять долларов и, может быть, не позволит какому-нибудь бандиту дать выстрел из базуки по проезжающей мимо машине.
Фляга откупорилась с угрожающим шипением. Из горлышка вырвался гейзер вспененной минералки. Пить ее Ставр поостерегся, несмотря на то что фирменная пробка была в порядке. Он несколько раз прополоскал рот водой, тепловатой, но все же приятно пощипывающей язык и пересохшие губы. Остатки воды он вылил на лицо и грудь.
Ставр вывел «крокодила» на шоссе и вдавил педаль акселератора в пол. Встречный поток горячего воздуха быстро высушил его лицо.
3
— Один наш общий знакомый рассказал мне о вашем увлечении, — с тонкой улыбкой сказал Аль-Хаадат Советнику. — В прошлом году в Париже на аукционе я случайно приобрел вещицу, достойную, как мне кажется, вашей коллекции.
С этими словами Аль-Хаадат поставил на круглую столешницу из оникса изящную хромированную статуэтку, предназначенную для установки на радиаторе автомобиля. Статуэтка олицетворяла богиню Скорости. Изящная женщина с развевающимися волосами сжимала в руках шуракен — смертоносное оружие ниндзя, представляющее собой летящий с огромной скоростью диск с заточенными краями.
— Это богиня Скорости с радиатора «кадиллака» тридцать второго года, — важно пояснил Аль-Хаадат.
— Прекрасный экземпляр. — Советник взял статуэтку и принялся рассматривать как истинный ценитель. — Однажды один коллекционер перехватил у меня такую, но она была в значительно худшем состоянии. Я ваш должник. Но как специалист я вам скажу: эта богиня не с «кадиллака». Это фигурка английского производства.
— Как вы это определили?
— Очень просто. Американская богиня Скорости держит руль или развевающуюся шаль, а у английской в руках шуракен, как у этой.
Коллекционирование носовых фигурок с автомобилей было давним хобби Советника. Как правило, эти талисманы дорогих автомобилей изображали богов и животных, реже — абстрактные образы агрессивной целеустремленности вроде стрел. Советника привлекали символы лидерства и победы.
