Он не хотел, чтобы Шуракен думал, что он придает какое-нибудь значение тому, что, соблюдая принципы мужского товарищества, отказывается от золотой ночи, которую обещала Джилл. Тогда на аэродроме он воспользовался своей удачей, потому что с таким же успехом она могла обломиться Шу-ракену, если бы к летчикам пошел Ставр.
Чтобы залечить рану Шуракена, спецы могли рассчитывать на пять-шесть дней, не больше. К счастью, на Шуракене все заживало как на собаке. На следующий день он поднялся с постели, и Ставр прогулял его по актуальному маршруту — до сортира.
— Давай, Сашка, тренируйся, — подбадривал он. — Засиживаться здесь нам, честное слово, не стоит. Если «ягуары» сюда явятся, они тут все разнесут, к чертовой матери. А это все-таки больница, а не филиал спецслужб, и я не хочу, чтобы врачи пожалели, что помогли нам.
Ожидая, пока Шуракен немного окрепнет, спецы разрабатывали план дальнейших действий. Из-за обещания Советника выдать их генералу Агильере, о чем их предупредил секретарь, у них оставался только один способ сохранить свои головы: нелегально вернуться в Россию тем же способом, каким они отправили девчонок, и сообщить о случившемся своему начальнику подразделения Командору. Что за этим последует, они себе примерно представляли — уж во всяком случае, не благодарность родины. В прежние времена они предпочли бы смерть в последнем бою с «ягуарами». Даже если бы потом их изваляли в грязи и обвинили во всех смертных грехах, то свои ни в какое вранье не поверили бы и помянули добрым словом. Нынче времена другие: от верха до низа все вдруг поняли, что интересы личности превыше интересов государства, но рассчитывать на справедливость — гиблое дело. Рассчитывать Ставр и Шуракен могли только на Командора.
Прошло несколько дней, но, как ни странно, никто русскими спецами не интересовался. В конце концов Ставра и Шуракена даже начало раздражать отсутствие должного внимания генерала Агильеры и его головорезов, которым уже давно пора было их найти. Не так уж тщательно они спрятались, и, зная, что один из русских ранен, нетрудно было сообразить, что они обратятся за помощью в один из госпиталей организации «Врачи без границ». Но «ягуары» в госпитале не появлялись, и никто о русских спецах не спрашивал.
Шуракен ходил на перевязки. Ставра волновала Джилл, но он стойко боролся со своими желаниями, изнывал от безделья и размышлял, не сбегать ли ему разобраться, с какой стати о них забыли.
16
После визита Осоргин поехал к Командору в его вотчину.
— Все это пахнет красным террором. Танки на улицах, расстрелы в подворотнях и подвалах. Я не позволю превратить меня, боевого генерала, в карателя. Я не уверен, что реформаторы правы, мне не нравятся новые вожаки. Не доверяю им. Но я слишком хорошо знаю старых. Их время кончилось.
— Гибель богов, — согласился Командор.
— Настоящие боги умерли. Тихо, мирно скончались на больничных койках. Теперь умирает их мир. И я вместе с ним, потому что это и мой мир. А смерть — личное дело каждого. Мы не боги и не цари, чтобы вмешивать в это дело армии и народ. Хотелось бы только дожить до возвращения Егора.
— Я занимаюсь этим. Ищу возможность вытащить ребят из Сантильяны.
— Не надо. Там война, но он профессионал, и ты его хорошо подготовил. Подлая ситуация, но пока Егор за границей, мне за него спокойнее. Они знают, что я не дорожу ничем, кроме сына.
— Они уже пытались на вас давить?
— Да. И это только начало.
Командор проводил Осоргина до машины.
В прежние времена Командор никогда не появлялся в официальных кабинетах, кроме самого шефа, в лицо его знал только непосредственный руководитель — Навигатор. Они встречались на конспиративных дачах и квартирах, принадлежащих Конторе. Там Командор получал очередное задание и всю необходимую информацию. Дальше Командор действовал самостоятельно, о результатах его действий иногда сообщалось в коротких газетных заметках в разделах «Зарубежный калейдоскоп». Те времена прошли. Возглавив Центр подготовки сотрудников элитного силового подразделения, Командор перестал быть абсолютно засекреченной личностью. Теперь новая власть ликвидировала и Центр подготовки, и само подразделение, но шеф Командора по-прежнему был при деле. Время от времени Командор получал телефонный звонок, в котором ему сообщали место и время встречи с Навигатором. В этот раз его вызвали на дачу на Можайском шоссе.
— Свяжитесь с вашими людьми в Сантильяне, — сказал Навигатор, — прикажите им взять под контроль Ширяева. Пусть заканчивают со своими делами там и занимаются исключительно своим шефом. В Сантильяну направляется комиссия, которой поручено расследовать его деятельность. Очень вероятно, что Ширяев попытается исчезнуть. Задача ваших людей не позволить ему это сделать.
На соседнем участке человек, лежащий за кустами смородины с пожухлыми от ноябрьских ночных заморозков листьями, снял наушники и убрал их в сумку, туда же он уложил диктофон и подключенный к нему строгонаправленный микрофон, позволяющий слышать разговор на значительном расстоянии.
