– Меня особенно интересуют супруги Каний.
Комендант пробежал глазами список.
– Никаких Каниев нет.
– Вот и хорошо. Может, они уже в Австралию плывут.
– Не может. Я здесь не первый день. Никто еще отсюда не уплывал, дружище.
– Вас не очень затруднит выяснить, где супруги Каний? Их знают все, кого из Бигоя вывезли.
Комендант отправил переводчика выяснять, а сам повел Гая под навес, который именовал офицерской столовой, и они вместе выпили. Вскоре явился переводчик.
– Все верно, сэр. Супруги Каний из Бигоя не уезжали. У них возникли проблемы с властями. Их в тюрьму посадили.
– Можно, я с вашим переводчиком схожу и поподробнее выясню? – попросил Гай.
– Валяйте, дружище. Только не слишком ли много шуму, так сказать, из ничего? Не понимаю, какая разница – парой больше, парой меньше?
В гетто Гая многие узнали, окружили, засыпали жалобами и просьбами. О Каниях удалось выяснить только, что партизанская полиция ссадила их прямо с грузовика, когда уже и мотор работал.
Гай снова пошел к майору Марчпоулу.
– Нет, дружище, югославов нервировать нам сейчас совсем некстати. Они и так нас ни разу не подвели. И вообще, война в этом краю закончилась. Какой смысл вывозить людей? Мы, наоборот, людей ввозим, нам забот хватает.
Марчпоул, сам о том не подозревая, решал в этот момент судьбу офицеров-роялистов.
Последние свои дни в Бари Гай провел за повторным посещением канцелярий, в которых начинал освободительную деятельность. Однако теперь ему отнюдь не радовались. Сионисты, например, едва поняли, что Гай не имеет предложить запрещенного оружия на продажу, сразу к нему охладели. Судьбою четы Каний они вовсе не прониклись – ведь чета Каний нацеливалась на Австралию, а не на Сион.
– Наша задача – создать Государство, – объяснили Гаю. – Там все иудеи смогут спастись. А вы нас второстепенными вопросами отвлекаете.
Гай встретил старого знакомца из ВВС, еще со времен Александрии; у того была квартирка в Посиллипо, он предложил Гаю погостить. Сыграл свою роль элемент везения – в последний момент Гаем заменили более важную персону.
Накануне вылета в Неаполь Гай нарвался на Гилпина.
– Вы обязаны вернуть пропуск.
– К сожалению, я его потерял.
– Тогда у вас будут проблемы с вылетом.
– Только не у меня. Мой друг заведует очередностью полетов.
Гилпин нахмурился.
– Слышал, вы делали запрос относительно супругов Каний.
– Да, меня интересует их судьба.
– Еще бы она вас не интересовала. Я сразу понял, как прочитал: Фрэнк де Суза тут ни с какого боку.
– Что прочитали?
– Секретное донесение. Миссис Каний была любовницей британского офицера связи.
– Бред.
– Его видели выходившим из ее дома, когда муж был на службе. Вообще эти Кании – темные личности. Муж, например, саботировал работу электростанции. А в доме у них нашли целую кипу американской контрреволюционной литературы. Эта грязная связь на всю Миссию тень бросала. Ваше счастье, что Кейп передал полномочия Джо прежде, чем рапорт поступил. А то бы вас точно привлекли. А Джо – он мстительностью не отличается. Вызвал вас от греха, и дело с концом. Но имейте в виду: отдельные перемещенные лица в списках, которые вы из Дубровника слали, на очень плохом счету. Так-то.
– Что сталось с Каниями?
– А как вы думаете? Их судил Народный суд. Не сомневайтесь: они понесли заслуженное наказание.
Всего однажды за всю армейскую службу Гаю хотелось ударить своего товарища-офицера – Триммера, в Саутсенде. Сейчас искушение было сильнее, однако Гай успел только пальцы стиснуть, даже кулак не занес, как его охватило осознание полной тщеты. Он развернулся и вышел.
На следующий день Гай был уже в Посиллипо.
– Для парня, который дома вот-вот окажется, ты мог бы и повеселее глядеть, – заметил приятель, ведающий очередностью полетов – и сменил тему: через его руки прошло слишком много парней, которых на родине ждали проблемы куда более острые, нежели все превратности военной службы, вместе взятые.
В 1951 году правительство приняло постановление отпраздновать приход нового десятилетия, сулившего мир и довольство. На южном берегу Темзы выросли чудовищные конструкции, со всею торжественностью был заложен фундаментный камень Национального театра, однако энтузиазм британцев, сильно стесненных в средствах, отнюдь не бил ключом, и туристы (те, что при долларах) спешили на Континент, где власти, несмотря на аналогичный исторический контекст, более преуспели в наведении порядка и поднятия духа народных масс.
Имели место несколько частных торжеств. Два из них проходили в Лондоне в один и тот же июньский вечер.
