— И ещё, товарищ комдив, пока командира нет, на доклады к вам придётся прибывать мне. Прошу вас дать скелет вопросов, исходя из которых мне строить доклад.
— Так это просто. Садись и пиши, — сказал Борисов и начал диктовать…. Получалось не так-то просто: Антон зачёркивал, переписывал, дополнял. По отдельным вопросам он было заикнулся «а где написано?», но встретил отпор — «сам найдёшь!». Наконец, получив разрешение и собрав бумаги, Липовецкий убыл восвояси.
— Ну, как результат? — спросил поджидающий его Мельник. — Уж больно долго вы заседали.
— План подписан без замечаний, а результат… — результат будет впереди, — сказал Антон. А сейчас…, сейчас за работу!
Смешавшись дни и ночи, ощутимым дефицитом времени стремительно несли Антона в водовороте событий под общим названием — подготовка и сдача экипажем подводной лодки курсовых задач.
Стараясь удержаться на плаву, сначала беспорядочно барахтаясь, за ним следовали офицеры и отдельной группой остальные подводники экипажа. Со временем, оглядываясь назад Липовецкий заметил, что научившись держаться на поверхности воображаемой стихии, они сгруппировались и осмысленно «плывут» за ним в нужном направлении.
— Чего только это мне стоило! — размышлял Антон. — Практически экипаж существовал номинально, всего лишь на бумаге. Офицерская подготовка была «в загоне» — ни семинаров, ни групповых упражнений, ни тактических летучек разработано не было и, естественно, они не проводились. Занятия по спецподготовке с личным составом проводились формально и «на пальцах», только изредка в группах флагманских специалистов на кораблях. На экипаже разработанных учений и тренировок не было вообще. Нештатных формирований и групп не создано. А если в целом, то никакой сколоченности и умения действовать в составе экипажа не было и в помине.
Далее можно было бы перечислять многое из того, чего не было, но уже появилось, чего нет, но позарез нужно иметь.
Во взаимоотношениях с комдивом у Липовецкого сложилось шаткое равновесие. Правда, весовые категории у них были разные. Но «взбираясь на чашу весов», наученный опытом, он тщательно штудировал записную книжку, где были записаны все указания и замечания начальника. Для решения отдельных вопросов Антон готовил и укладывал в портфель все документы — «где написано». Свои доклады он строил по отредактированной «рыбе», составленной под диктовку того же комдива. Посему комдиву, на глазах присутствующих командиров кораблей, «уесть» самого себя было несподручно. Правда, при желании начальник всегда может ткнуть носом подчинённого в какую-нибудь гадость.
— Липовецкий, ты почему от меня бегаешь? — не ожидая ответа, Борисов рассказывал:
— Иду я по верхней палубе ПКЗ, навстречу мне — он. Увидел меня и по трапу — вниз. Я по другому трапу — за ним. Смотрю: нет его — растворился! А на ПКЗ кабак, валяются окурки и мусор. Так ответь мне, Липовецкий, когда ты наведёшь порядок?
Товарищ комдив, от вас я не бегаю, просто работы много и ходить медленно мне несподручно. Из опыта знаю, что ничего хорошего вы мне не скажете, поэтому лишний раз попадаться на глаза начальству не стоит. Все ваши замечания я записываю и реагирую на них. Наводить порядок мы стараемся. Но прошу вас учесть, что на ПКЗ есть своя команда во главе с командиром — они отвечают за свой корабль. Мы же, закреплённую за нами, часть судна стараемся содержать в чистоте и порядке.
— Ой, прикуси язык и не распространяйся далее! — приказал себе Антон, — тебе же будет хуже. Этот «душегуб» сейчас может сказать: «- Хорошо, пошли и посмотрим, какой там у вас порядок!». А коль свинья ищет, то грязь всегда найдёт…. Помолчи!
— Вот то-то же, — донеслась до сознания Антона речь комдива, — запиши, почему некоторые твои офицеры после 18.00. идут домой? Спрашиваю их, что у вас всё сделано и нет работы? Отвечают: суточный план мы выполнили и замечаний к нам нет!
— Ну, конспираторы хреновы, — подумал Антон о своих офицерах. — Говорил же им, что наш босс устроил себе своеобразный час охоты: после 18.00. он закуривал очередной обрубок «шипки», становился у открытого иллюминатора и сверху вниз внимательно наблюдал за тем, что делается на плавпирсе. Идущих офицеров он останавливал и заворачивал обратно на ПКЗ. «Просклизнуть» можно было только прижавшись к её борту — там была мёртвая зона, недосягаема для его наблюдений.
— Пишу, пишу, товарищ комдив, но вы же сами говорили, — решил слукавить Антон, — что рабочий день, не имеющий конца и края превращается в ад принудиловки!
— Что, вот так это я и сказал!? Да не может быть! — подпрыгнул на своём месте Борисов.
— Может-может, — зажав улыбки чтобы не рассмеяться, подтвердили такой факт все собравшиеся офицеры.
Комдив растерялся совсем:
— Ну… может и сказал. Но заканчивать рабочий день в 18.00. и следовать домой — это слишком! Он вытащил носовой платок, вытер пот со своей лысеющей головы и повторил:
— Это совсем слишком и не переубеждайте вы меня!