– Ты что забыла? Роман с Кириллом позвали мяч покидать. Пойдем, разомнем кости, – Яр заговорщически подмигивает Илье, а у меня сразу мурашки по телу табунами.
– Это не лучшая идея, – ставлю кружку со своим утренним кофе на стол.
– Ну дочка, они же не бабы, пусть пойдут разомнутся, – отец тоже уже спустился и перехватил мою кружку, – завари и себе.
– Конечно, пап, заварю, – вздыхаю и молча направляюсь к кофеварке, – а еда есть? – осматриваю пустую сковородку, видимо, мама готовила что-то вкусное.
– Приготовишь – будет, и мне заодно сделай, – отец утыкается в газету. А я только закатываю глаза и тащусь к холодильнику. Как будто и не уезжала из дома.
– Мама уже садом занимается?
Отец только кивает.
– Понятно, надо будет попозже пойти посмотреть. – У нее столько увлечений: садоводство, кулинария, рисование. А я как сорняк, работаю в офисе.
– Пойду заниматься, – Римма спрыгивает со стула и скрывается в коридоре. Печально смотрю ей вслед. Мы так и не наладили никакого контакта. Десять лет разницы плюс моя непростая история с Яром и очень редкие поездки домой. Как результат с Риммой мы практически чужие люди, а жаль.
– Илья вроде толковый парень, – замечает отец.
– Да, так и есть, – отвечаю сдержанно.
– Виола, давай поговорим, – он откладывает газету и концентрирует на мне свое внимание.
– Не знаю пап, как нам с тобой поговорить. Ты такое устроил, что у меня до сих пор в голове не укладывается.
– Я хочу для тебя нормальной жизни, Виола. А с Яром у тебя ее не будет. Неужели ты этого не видишь?
– И поэтому ты готов был его в тюрьму посадить?
– Да никуда бы он не сел, отмазали. Дал бы денег и выпроводил куда подальше.
– Пап, ты хоть слышишь себя? Яр мой муж, я его люблю.
– Да ты посмотри на свою жизнь, Виола. Ни детей, ни нормальной семьи. Вкалываешь, а что в итоге? Время уходит, и его не вернешь.
– Не все хотят иметь детей. У вас есть еще Римма, будут внуки. Пап, пожалуйста, оставь нас в покое.
– Я люблю обеих своих дочек и нормальной жизни хочу для обеих. До сих пор не понимаю, что тогда на тебя нашло. Роман же так тебя любил, до сих пор не забыл. А ты уперлась в своего Яра, который просто ноль по жизни.
– Все, пап, мы закончили разговор. И оскорблять моего мужа и мой выбор ты не будешь. Я взрослая, свою дорогу выбрала, ответственность теперь на мне и жить со своими решениями и их последствиями я буду сама.
Мне уже не хочется ни кофе, ни завтрака. Не хочется вообще ничего. Чтобы хоть немного успокоиться брожу по дому, рассматриваю фотографии, мебель. Годы идут, а здесь ничего не меняется, прямо машина времени прямиком в мои школьные годы.
Снимаю со стены старое фото в маленькой рамке – мы с Романом совсем юные на каком-то пикнике. Мама щелкнула нас на память. Провожу пальцем по нам счастливым. Да, мы были счастливы, но все ушло, зачем выставлять эти несбывшиеся надежды напоказ. Я давно живу другой жизнью, а родители живут тем, что хотят вернуть меня к прежнему.
С фото на меня смотрит молоденькая улыбчивая девушка с кротким характером. Но ведь это всего лишь фасад, такой я никогда не была. Только притворялась для всех в угоду их ожиданиям, гасила свои импульсы, желания, склонности. А Яр видит меня настоящую и принимает как есть. Не совершенную и не всегда хорошую, зато реального человека.
Оглядываюсь и понимаю, что в этом доме для меня больше нет места.
– Можно? – тихонько стучусь в комнату к Римме, которая увлеченно рисует цветы с натуры.
– Да, заходи, – она откладывает палитру и выжидающе смотрит на меня.
– Я просто так, – пожимаю плечами, – мы редко видимся, вот хотела узнать как у тебя дела, – неловко переминаюсь в пороге, но все же вхожу.
– Все отлично, вот рисую, – она улыбается.
– У тебя отлично получается. Тебе нравится?
– Да, – Римма удивленно приподнимает бровь, – у тебя тоже хорошо получалось.
– А я ненавидела рисовать.
– Не может быть. У тебя же такие живые и талантливые рисунки.
– Я любила точные науки.
– Точные? – Римма прикусывает край кисточки, – математику?
– Да, – жму плечами, – что в этом такого?
– Ну, это скорее мальчикам подходит, тебе зачем?
– Похоже, в твоих глазах я вся неправильная, – усмехаюсь тихонько и останавливаюсь у рисунка, – знаешь, в чем дело? Ну, ты про живость говорила.
– И в чем?
– Слишком идеально, прямо как в жизни, а настроение – это то, что ты привносишь, добавляешь от себя.
– Хочешь сказать, чтобы рисовать лучше, нужно рисовать хуже?
– Прозвучало так себе, – я пожимаю плечами, – понимаешь, я никогда не старалась сделать копию, для меня рисование это был своеобразный полет, желание расслабить мозг и дать работу рукам. Я часто не помнила даже процесс, очнулась – а уже все сделано и прошло много времени.
– Я так не умею, мне нужно все контролировать, – Римма придирчиво осматривает свой рисунок, – идеально же.
– Ты права. А в личной жизни как, встречаешься с кем-нибудь? Может, мальчик есть на примете?
– Нет, – Римма резко сложила краски и кисти в сторону.
– Прости, это не мое дело.
– Не твое, ты бы хоть в своих мужиках разобралась для начала, – Римма отводит глаза.
– О чем ты? Если опять про Романа…
