– Тогда, собирайся. У тебя слушание дела прямо сейчас. Александра Памер согласна на примирение сторон, – произнес Джонатан, убирая скрипку обратно в футляр. Все радостные эмоции мгновенно покинули меня, и я снова окаменел.
– Сейчас? Почему она согласилась? – натянутым от напряжения голосом, спросил я. Все мои чувства были слишком хаотичны и нестабильны, чтобы их можно было подвергнуть анализу. Я на самом деле боялся выходить из камеры, потому что не чувствовал себя готовым к встрече с агрессивным миром вне стен, к которым я привык. Мальчик, внезапно оживший, разбитый, уничтоженный болью, насилием и страданиями, преданный и брошенный, не находил в себе сил выйти из своей тюрьмы и посмотреть в лица тех, кто знал, или мог знать, или догадывался…
Я четко помню, почему уцепился за идею Джона увезти меня. И это был единственный выход, единственная возможность – никогда не видеть отца. Я ни в чем его не обвинял, но
– Ей, как и тебе, не нужна шумиха, Джейс. Александра хочет уехать в университет и приступить к учебе. Здоровое желание, правда? – Джон вопросительно посмотрел на меня. Я прошёлся вдоль своей камеры. Всего несколько шагов.
– Я увижу ее? – тихо спросил, разглядывая свои руки.
– Нет. Ее интересы будут представлять адвокаты. Девушка выдвинула требование о судебном запрете на приближение, сроком на три года. От компенсации она отказалась, и настаивать мы никак не можем.
Я стоически выслушал слова Джонатана, задумчиво изучая свои пальцы, которыми сжимал ее хрупкую шею. Как одни и те же руки способны убивать и творить музыку? Как?
– Три года… – пробормотал я. – Три года я не узнаю, что происходило… там. Не узнаю, что я сделал. И как она вынесла все это. Чуть не убил ее. Держал под прицелом. Но не из ненависти. Тогда я не видел другого выхода для нас. Мне хотелось остаться с ней, навсегда. Я думал, что не смогу жить, вспомнив весь этот ужас. А без нее… все теряло смысл. Даже смерть.
– Но ты не выстрелил, – осторожно подтолкнул меня Джон.
Я поднял голову, горько улыбаясь.
– Нет. Я не смог. Моя любовь, какой бы больной она не была, пересилила эгоизм. Я не имел права забирать ее собой, даже, если она хотела этого. А она хотела. Ее глаза молили об избавлении. Мы слишком устали от этой агонии. Мы оба. Я превратил нашу жизнь в ад, отравил нас, и должен был заплатить сам. Один. На самом деле, я был настолько нестабилен, что смутно сознавал происходящее. Я стрелял в отражение, но видел там не себя. Человек в капюшоне. Чудовище. Насильник. Маньяк. Я убил того, кто двадцать четыре года назад убил меня. – Мой голос изменился, сломавшись, натянув что-то внутри меня до болезненных ощущений. – Почему я превратился в него, Джон? Как можно стремиться стать тем, кто когда-то разрушил твою жизнь и разум?
– Ты не он, Джейсон. И никогда им не был, – твердо произнес доктор Риксби. – А теперь тебя ждет другая жизнь, в которой больше не будет темных комнат с зеркальными стенами и желаний причинить боль.
– Джейсон… Джейс. Вставай. – сквозь туман до меня доносится смутно-знакомый женский голос. Я позволяю себе вырваться из неспокойного и неглубокого сна, раскрывая глаза навстречу солнечным лучам, но, к изумлению, вижу лицо Меган, вдовы моего отца.
– Мэгги? – подняв голову с подушки, тряхнул головой, развеивая остатки сна. – Зачем пришла? – вопрос звучит невежливо и грубо, но я понимаю, что любой другой доброжелательный тон она воспримет, как сигнал к действиям развратного характера.
– Ты так изменился, Джейс. – Распахнув ярко-накрашенные глаза, Меган смотрит на меня, не скрывая потрясения. Яркие губы изгибаются в улыбке, вызывая смутные воспоминания о наших прошлых забавах. Я совершил немало глупостей в жизни. Жалеть бессмысленно, исправить невозможно. Я могу только извлечь уроки и не повторять ошибок.
– А ты нет, – хмуро отвечаю я, вставая с кровати. Ее взгляд следует за мной до стула, где, остановившись, я натягиваю футболку, а джинсы я не снимал, когда ложился. И правильно сделал. Прислоняюсь спиной к стене, и вопросительно рассматриваю молодую женщину, вальяжно расположившуюся на кровати, закинув ногу на ногу. Как всегда, минимум одежды, каблуки и агрессивный макияж. Она явно готовилась к визиту.
– Ты не рад меня видеть… – выдержав мой взгляд, Меган немного морщит лоб, дав мне возможность разглядеть морщинки, которых раньше не было. – Я не настаиваю, – вздохнув, она печально улыбается и встает, поправляя платье. – Просто я подумала, что… Извини, глупо вышло. Но я скучала по тебе. Правда. Ты мне всегда был дорог, просто я не привыкла быть навязчивой.
– Мой отец должен быть тебе дорог, Меган, – резко замечаю я. Девушка усмехнулась, подходя ближе. Ее лукавый взгляд скользит по моему лицу, волосам, плечам и торсу, ниже…
