– Нам действительно нужно поговорить об этом, – сказала она наконец. – Давай просто… пройдем через это, но после тренировки, нам действительно очень нужно будет поговорить.
– Ладно, – сказал я, по-прежнему ни хрена не понимая, к чему она это, – все, что пожелаешь.
Она посмотрела на меня и, казалось, на мгновение разделила мое замешательство. Но затем развернулась к столу и пошла садиться.
Я был прав: Румпель и Мария поладили. Им обеим нравились одни и те же книги, и хотя у них не было общих классов, но были одинаковые предметы в разное время, и они уже планировали, как будут совместно делать домашнее задание, пока бы мы с Беном тренировались. Я все еще не знал, о чем она хотела поговорить после тренировки, но подумал, что это не было бы чем-то ужасным.
Конечно же она не дала мне возможности выяснить это.
Как только команда начала расходиться с поля, Николь махнула мне, показывая подойти к ней.
– Прости, Томас, – сказала она, – но мне нужно бежать. За мной заехал друг. Увидимся утром.
– Я думал, ты хотела поговорить, – напомнил ей.
– Эм… да, – ответила она и пробежала рукой по своим волосам, не спуская глаз с парковки. – Знаю, и мы поговорим, но на самом деле я среагировала чересчур бурно. Прости меня за это. Мы поговорим об этом позже, ладно? Мне правда нужно бежать.
– Что за друг? – спросил я, когда она пошла прочь от меня. Не думаю, что мне бы удалось скрыть разочарование, даже если бы я попытался.
– Просто друг, – повторила она, – но мне и впрямь нужно идти.
И с этими словами она ушла.
Я отправился в раздевалку принять душ, поговорил пару минут с парнями, но особо их не слушал. Прослушаю это все в своей голове позже, на случай, если ими было сказано что-то важное. Я не мог понять потребность Николь так срочно увидеться с другом. Ничего не мог с собой поделать, поэтому по пути к себе проехал мимо дома Николь. Ее машина была на месте, так что я остановился.
Никто не отвечал на звонок в дверь, что по сути не должно было меня удивить. Она сказала, что за ней кто-то заехал. Развернувшись, чтобы уйти, я увидел, как шериф Скай припарковал свою патрульную машину.
Я пошел к своей машине, а затем остановился, заметив, что он выходит. Я сделал еще пару шагов и снова остановился, не имея ни малейшего представления, стоит ли мне остаться или уйти.
– Томас, – произнес шериф Скай и кивнул. – Думаю, Николь некоторое время не будет дома. Она сказала, чтобы сегодня я сам позаботился о своем ужине.
– Оу, эм… простите, – сказал я. – Я не знал… я имею в виду… Я не был уверен, где она, поэтому не знал, когда она вернется… так что… э-э… да.
Черт, я разговаривал, как гребаный придурок.
– Она проводит сегодняшний вечер в городе, – сказал он.
– Оу, – ответил я, вновь теряя свою словоохотливость.
Шериф Скай стоял передо мной с улыбкой на лице, скрестив на груди руки.
– Сегодня твой отец работает в госпитале допоздна? – вдруг спросил он.
– Да, – кивнул я.
– Что ж, судя по всему, сегодня мы оба должны сами позаботиться о своем ужине, так что, может, я закажу для нас пиццу?
– О… э-э… ну… – заикался я еще больше. Говорил точно так же, как чувствовал себя – словно идиот. – Все нормально, вообще-то. Мне надо бы идти…
– Томас, – сказал шериф Скай, опустив руки и кивнув в сторону крыльца, – мне бы хотелось с тобой поговорить.
Это не могло сулить ничего хорошего, не так ли?
В голове пронеслась фраза Шекспира из «Юлия Цезаря»: «Он много думает, такой опасен57». Несмотря на то, что до приезда Николь он никогда не действовал на меня таким образом, сейчас шериф Скай пугал меня до усрачки.
Чего же он хотел?
Заходя в дом Николь с ее отцом, я старался выглядеть не таким испуганным, каким себя чувствовал. Ощущения от помещения были совсем не те, как когда я был с ней наедине в ее комнате. Шериф Скай прошел на кухню, открыл холодильник и достал банку пива.
– Присаживайся, Томас, – сам он упал в кресло, а я присел на уголок дивана, гадая, могут ли мои яйца врасти назад в тело после полового созревания. Было чертовски похоже, что именно это они и пытались сделать. Шериф Скай не сводил с меня глаз, попивая свое пиво. Наконец он отставил его на подставку рядом с креслом и немного наклонился вперед, положив руки на бедра.
– Прошлой ночью ты был в постели моей дочери, Томас.
Я явно не мог лгать в этот момент – очевидно, что он все знал – но что, к чертям, я вообще мог сказать, не вляпавшись при этом в еще большие неприятности, чем, похоже, у меня уже были?
– Я не… я имею в виду… Я был, но я ничего не делал. Я… Я…
По спине и вдоль моих рук пробежал холодный озноб. В легкие с трудом поступал воздух, горло будто перекрыли.
Он встал.
– Томас… сынок? – донесся до меня его голос, и я наблюдал, как он сделал в мою сторону пару шагов.