Оглянись во гневе полностью

Елена. Теперь таким людям нет места — ни в любви, ни в по­литике, нигде. Вот почему все у него идет впустую. Я иног­да слушаю его и думаю: а ведь ему кажется, что он живет в разгар французской революции. Там он нашел бы себе ме­сто, конечно. Он не знает, где находится и к чему идет. Он никогда ничего не совершит и ничего не достигнет.

Элисон. Мне кажется, он из тех, кого называют «выдающимися викторианцами». И потому в чем-то он смешон. Кажется, мы об этом уже говорили.

Елена. Да, я отлично помню все, что ты рассказывала мне о нем. И это пугало меня. Мне не верилось, что ты можешь выйти замуж за такого человека. Элисон, между мной и Джимми все кончено. Теперь я это прекрасно понимаю. Это мне нуж­но убираться отсюда. Нет, ты послушай меня. Когда я увидела тебя на пороге, я поняла, что все это было ошибкой. Что я ничему этому не верила и ни Джимми и никто другой не сможет заставить меня думать иначе. (Вставая.) И как я могла обманывать себя? Ему нужен один мир, мне — другой, и общая постель их не помирит. Я верю в добро и зло и не стыжусь этого. Вера вполне современная, научно обоснован­ная — так все утверждают. Так вот, исходя из того, во что я верю и чего хочу, то, что я сделала, — ошибка и зло.

Элисон. Елена, ты не собираешься бросить его?

Елена. Именно собираюсь. (Прежде чем Элисон успевает пре­рвать ее.) Я не уступаю тебе свое место. Ты вольна посту­пать как хочешь. Честно говоря, мне кажется, ты посту­пишь глупо, если... но это твое дело. Я достаточно давала тебе советов.

Элисон. Но у него... никого нет.

Елена. Дорогая моя! Найдет! Возможно, создаст себе папский двор. Мне ясно, что я опять потрясаю перед тобой книгой прописных истин, но, поверь мне, без этих истин не най­дешь счастья. Я гнала эту мысль от себя, но теперь я знаю — это так. Когда ты появилась на пороге усталая, больная и расстроенная, я поняла, что для меня все конче­но. Видишь ли, я не знала, что стало с ребенком. Это был удар. Как высший суд над нами.

Элисон. Раз уж мы с тобой встретились тогда, я должна была рассказать о случившемся. Я потеряла ребенка. Не я пер­вая. Судить и винить некого.

Елена. Может, и так. Но я все равно чувствую вину.

Элисон. Ну как ты не понимаешь? Это же нелогично!

Елена. Пусть нелогично. (Спокойно.) Но я знаю, что это так.

Звуки трубы становятся громче.

Элисон. Елена. (Идет к ней.) Ты не должна его бросать. Ты ну­жна ему. Я знаю, ты нужна ему...

Елена. Ты так думаешь?

Элисон. Может, ты не совсем то, что ему нужно. Мы обе не то.

Елена (отходит в глубину сцены). Когда же он наконец уймется!

Элисон. Ему нужно совсем другое. Что — я сама точно не знаю. Что-то среднее между матерью и куртизанкой. Оруженосица. Гибрид Клеопатры и Босуэлла. Но дай ему срок...

Елена (открывая дверь). Слушай! Будь добр, перестань! Голова раскалывается!

Короткая пауза. Потом труба звучит снова.

(Хватается за голову.) Джимми, ради бога!

Труба замолкает.

Джимми, мне нужно с тобой поговорить.

Джимми (из-за сцены). Твоя подруга еще здесь?

Елена. Не идиотничай, иди сюда! (Идет налево.)

Элисон (вставая). Он не хочет меня видеть.

Елена. Сиди на месте и не будь дурой. Прости. Процедура может быть мало приятной, но я решила отсюда уйти и дол­жна сейчас же сказать ему это.

Входит Джимми.

Джимми. Очередной заговор? (Смотрит на Элисон.) Может быть, ей лучше сесть? У нее несколько призрачный вид.

Елена. Прости, дорогая, хочешь еще чаю? Или, может, дать ас­пирина?

Элисон отрицательно качает головой и садится. Она не в си­лах взглянуть на них.

Елена (обращается к Джимми с тем решительным самооблада­нием, которое памятно по их первым стычкам). Ничего уди­вительного. Она была больна, она...

Джимми (спокойно). Мно не нужен суфлер, я знаю, что с ней случилось.

Елена. И это хоть что-то значит для тебя?

Джимми. Я не испытываю особенного удовольствия, когда вижу боль или страдание. Тебе известно, что в равной степени это был также и мой ребенок. Но (поеживается) это уже не пер­вая утрата в моей жизни.

Элисон. А в моей первая.

Джимми бросил на нее быстрый взгляд и повернулся к Елене.

Джимми. Почему у тебя такой торжественный вид? Что ей здесь нужно?

Элисон. Простите... (Накрывает рот ладонью.)

Елена (подходит к Джимми, хватает его за руку). Пожалуйста, прекрати. Ты что, не видишь, в каком она состоянии? Она ничего не делает, молчит, и она ни в чем не виновата.

Джимми. В чем она не виновата?

Елена. Джимми, я не хочу скандала. Так что, пожалуйста...

Джимми. Нет, давай выясним.

Елена. Отлично. Сейчас я иду укладывать вещи. Если поторо­питься, то я успею на лондонский поезд в семь пятнадцать.

Обе женщины взглянули на Джимми; облокотившись на стол, он не смотрит на них.