У меня остались на сценарии кое-какие дневниковые записи съемок, я их приведу, хотя должна предупредить, что в моих дневниках фиксируется только внешняя жизнь, никогда я не пробовала записать там мои рефлексии или какие-то «мысли по поводу». Там просто быт. Мое обычное одиночество, когда я не дома. Работа над ролью идет где-то в подсознании, и я это не фиксирую в словах. Даже с Кирой мы не обговаривали, какая должна быть моя героиня. Искался сначала внешний рисунок – прическа, костюм и т. д., а уж потом из этого складывался характер роли.
Поэтому дневники говорят только о внешней стороне жизни, но ведь и это не последняя деталь.
Поздно вечером поездом в Одессу.
Ехали с Микки всю ночь. Он боялся выходить «по своим делам» на станции. Слава богу, нас встретили. Привезли в какую-то лачугу, но якобы с евроремонтом. Женя бы сказал, что ремонт был азиатский – синтетические обои, пленка с ужасными по цвету дельфинами в ванной и т. д. Две маленькие комнатки; в одной 2 кровати и неработающий телевизор, в другой – шкаф с оторванной дверцей, кровать, но нет окна.
Приезжал Руслан (художник по костюмам у Киры) со своими костюмами. Я ему показала свои. Ни на чем не сошлись.
Спала в большой комнате, но Микки сразу облюбовал маленькую.
В 12.30 на студию. Пробы грима.
Очень плохая гримерша. Она ко мне приезжала в Москву, дома мучила меня 6 часов разными вариантами и ничего хорошего не предложила. Я ее тогда просила сделать мне некий пушок на голове, чтобы получился такой «божий одуванчик». А сейчас она мне приготовила какие-то тяжелые шиньоны, с которыми играют суровых теток с «халами» на голове. Я с такими «халами» на голове сама кого хочешь обману, мне нужен пушок – я жертва. Выяснилось, что Рената Литвинова уже снималась и ей сделали такой пушок на голове. Позвали Киру – я ей все объяснила. Она вроде бы поняла мои опасения, приказала сделать мне так, как я прошу.
В гримерной открыли большой сундук с париками, нашли старый светлый пушистый паричок, в котором когда-то снимали пастушка. Но парик был мне, конечно, мал. Надели его задом наперед, подкрутили под стать ему мои волосы, закололи брошечками – что-то прояснилось.
Поехали на натуру. Студия арендовала двухэтажный дом. Дом набит антикварной мебелью. Хозяева – муж и жена – тут же. Много безвкусицы, но, наверное, по местным понятиям – богато. Да и для моей героини – это мой дом – подходит. На втором этаже спальня, на первом – гостиная. Кухня. Муж умер, я живу здесь одна… Вся наша группа ютится во дворе под навесом. Хозяева там же. Вокруг дома – сад-огород. В общем – неплохо. Но я со своими привезенными костюмами для этой роли ни к селу ни к городу. Надо что-нибудь попроще, попровинциальнее. В квартире, оттого что много всего, – некоторый хлам, и думаю, что в костюме тоже должна быть некоторая небрежность.
Приехали на студию – Кира в коридоре смотрела мои костюмы. Многое забраковала. Кое-что я отстояла – темное платье в цветочек и с такой же шалью, бордово-коричневый костюм и т. д. Она настаивала на полосках (так как фильм черно-белый и это выгодно). Но я понимаю Киру – она не хочет, чтобы моя героиня выглядела столичной. Здесь провинция, и она эту жизнь передает.
С гримершей я была, к сожалению, слишком груба, но – тупица и бездарь! Они всегда упрямы и хитры. Попросила работать со второй гримершей (для мужчин).
Заехали с администраторшей в супермаркет. Я накупила продуктов. Вечером мне привезли индейку для Микки.
Сегодня выходной. Попробовала пить чай на улице – рядом с входом виноградник и небольшой стол. Но соседи проглядываются. А в доме темно и мрачно. Ходили с Микки к морю. Вниз с горы. Обратно пришлось нести Микки на руках. Оставила его дома. Поймала такси, поехала погулять по городу. Опять спустилась к морю. Две свадьбы фотографируются у моря на фоне скалы. Фотограф или издевается над ними, или на самом деле думал, что хорошо долго работать, – поставил их в немыслимых позах а-ля открытки начала века. Вторая пара терпеливо ждала рядом. Гостьи и невеста – все на шпильках по песку. Посидела в кафе. Пообедала. Очень провинциальные дамы. Одна, например, в клетчатом пиджаке, деловито шла, вроде бы опаздывая. Потом я ее увидела на скамейке – сидела, подперев лицо рукой, и как бы смотрела вдаль, а рядом на той же скамейке сидел парень, подперев уже двумя руками щеки, и смотрел на нее. Так они сидели долго, потом она резко встала и пошла, якобы куда-то опаздывая. Картинка из Кириного кино. Набираюсь атмосферы. Купила арбуз. Дома слушала остаток дня «Травиату» с Паваротти и Горовца. Хорошо, что взяла все это из Москвы.
Отварила для Микки индейку, а бульон отдала соседской овчарке – она теперь поминутно заглядывает в дверь.
Стало теплее, но вечером по-прежнему холодно.
Мой первый съемочный день.
