Прямо рядом с нами раздался, заглушающий даже ярость пламени, рев двигателя. Стена справа от меня разлетелась вдребезги, превратившись в облако пыли и осколков кирпича. Кирпичную кладку разнес в крошки влетевший внутрь на полной скорости, красный, обшитый решетками, шестиколесный броневик. Его приземистый силуэт ворвался в охваченный огнем склад, освещая себе путь яркими фарами.
Пролетев мимо нас, он заложил вираж, и развернулся хищной крокодильей мордой к нам, выхватывая нас светом прожекторов.
Демоница цокнула языком. Сверкнула напоследок глазами и с хлопком растворилась в снопе искр, как будто её тут никогда и не было.
Из броневика высыпали люди в красных комбинезонах и спецкуртках с черными броневставками. Их униформу окаймляла белая лента, светящаяся даже в смоге пожара. Массивные черные респираторы с багровыми визорами закрывали их лица.
Они направили на меня ручные пушки, похожие на огромные бомбарды, зияющие провалами своих стволов. До меня донесся, усиленный динамиками броневика, металлический голос
— Первая бригада Огнеборцев Имперской Службы Нейтрализации Бездны! Оставайтесь на своём месте или мы применим силу для вашей ликвидации!
Когда я очнулся и открыл глаза, надо мной был только белый потолок. Запах чистящих средств, спирта и медикаментов, а также ритмичный писк причудливых приборов безошибочно выдал мне моё местонахождение — я был в больничной палате, одетый в бледно-синюю больничную робу.
Последним, что я помнил было появление огнеборцев. Несмотря на то, что я не собирался сдаваться на их милость, адреналин отступил и силы покинули меня раньше, чем я успел что-либо предпринять.
И теперь я лежал и смотрел на шедевр абстракционизма — желтые разводы от воды на побелке потолка.
Каждая мышца моего тела протестовала даже против малейшего моего движения. Даже дышать было тяжело. Чувствовал я себя так, будто пробежал марафон, потом оказался избит тремя футбольными командами, а потом меня ещё заставили подниматься на сороковой этаж здания, облачённым в полную экипировку пожарного.
В общем, чувствовал я себя препаршиво, и моё самочувствие только ухудшалось от сознания того факта, что я был прикован наручниками к больничной койке.
— Вижу, вы проснулись, господин Пожарский, — раздался холодный спокойный голос слева от меня.
Я повернул голову и увидел, как в единственном тёмном углу, в мягком глубоком бежевом кресле, сидел стройный высокий человек в пепельно-сером, с иголочки, костюме.
Моё выработанное за время службы чутье завыло пожарной сиреной.
Что-то неуловимое в его образе и движениях или, возможно, в блеске стальных серых глаз, делало его похожим на оживший стилет, который ты не воспринимаешь серьёзно до тех пор, пока он не вонзится между твоих рёбер.
— Кто вы такой? — высохшими губами произнёс я, пытаясь сесть.
Мужчина не торопился отвечать. Он приподнялся в кресле и медленно встал. Взял с прикроватной тумбочки стеклянный гранёный бокал, наполненный до середины водой, и, нажав на скрытую от моего взгляда кнопку, привёл спинку моей койки в вертикальное положение. Это позволило мне сесть.
Так же молча он протянул мне бокал. Прогремев наручниками, я попытался его взять и поднести ко рту, но это мне не удалось. Слегка улыбнувшись, загадочный мужчина поднёс стакан к моему лицу.
Я бросил на него полный презрения взгляд. Да за кого он меня держит? Я тебя первый раз вижу, и ты думаешь, я выпью то, что ты мне протянул? Я что, по-твоему, совсем идиот? Поэтому, несмотря на мучившую меня смертельную жажду, я даже не шелохнулся. Лишь внимательно смотрел в холодные глаза мужчины, стоящего напротив меня.
Мужчина в сером костюме лишь слегка улыбнулся:
— А вы не так безнадёжны, господин Пожарский, — сказал он, — Отрадно это видеть,
Он поднёс стакан к своему рту и медленно сделал один глоток, а затем поставил его на тумбу рядом со мной, где он и стоял до этого.
— То, что я сейчас скажу, вам покажется бредом или как минимум не заслуживающей доверия информацией. Вы меня не знаете и можете думать, что я желаю вам зла. Но, поверьте, из всех сил, которые сейчас кружат над вами и следят за каждым вашим шагом, я представляю ту единственную, которая, возможно, даст вам шанс выйти из всего этого живым.
Он вскинул руку и посмотрел на серебряные часы.
— С какой стати мне вам верить? — прохрипел я. — Сам справлюсь.
— Я в этом не сомневаюсь, — ответил незнакомец. — Но вы, господин Пожарский, единственный из всех одарённых в нашей империи, кто пробудил свой дар при подобных обстоятельствах и… В таком позднем возрасте. Вас много раз проверяли до этого, ведь вы дворянский сын. Сын уважаемого и почитаемого рода, и никаких признаков дара у вас до этого не было. Включите голову и представьте, какой интерес вы представляете для всех знатных родов сейчас. Человек, не обладающий даром, вдруг его пробуждает. И без сделки с демоном.
— Почему вы так в этом уверены?
— Поверьте, одержимых мы находить умеем, — спокойно ответил он.
Его серые стальные глаза сверкнули в свете больничной лампы.
