— А не имеется ли у тебя, сударь, предположений, куда мог Скшетуский поехать?
Вершулл отослал челядинцев, прислуживавших за столом, и после некоторого размышления ответил:
— Предположения есть, но Скшетускому очень важно, чтобы тайна была сохранена, оттого я при людях и не стал ничего говорить. Нам тут, похоже, до весны без дела стоять, вот он и воспользовался благоприятным моментом и, как мне кажется, поехал на поиски княжны, которая у Богуна в неволе.
— Богуна уже нет на свете, — сказал Заглоба.
— Как так?
Заглоба в третий или четвертый раз поведал, как все случилось, — рассказ этот он повторял с неизменным удовольствием, — Вершулл же, подобно пану Лонгинусу, слушал и не мог надивиться, а потом заметил:
— Теперь все ж Скшетускому полегче будет.
— Оно так, да ведь ее еще отыскать нужно. Людей-то хоть он взял с собою?
— Никого не взял, с тремя лошадьми да с казачком-русином только поехал.
— И правильно сделал, там без хитростей не обойдешься. До Каменца еще так-сяк можно бы дойти с хоругвью, но в Ушице и Могилеве уж точно стоят казаки — там зимовники хорошие, а в Ямполе главное казацкое гнездовье — туда либо с целой дивизией идти, либо одному.
— А почему ваша милость полагает, что он именно в те края направился?
— спросил Вершулл.
— Потому, что она за Ямполем укрыта и ему об этом известно, но там сплошь овраги, буераки да непролазные заросли — даже если знать место, не вдруг отыщешь, а не зная и подавно! Я в Ягорлыке бывал, за лошадьми и судиться ездил. Вместе у нас дело бы, верно, пошло лучше, а как он там в одиночку — ох, не знаю, сомненье меня берет; разве что случай какой-нибудь дорогу подскажет, расспрашивать ведь, и то нельзя.
— Так вы хотели с ним вместе ехать?
— Хотели. Что теперь делать будем, а, пан Михал? Поедем следом иль не поедем?
— Предоставляю решать вашей милости.
— Хм! Десять дней, как уехал, — не догнать нам его, а главное, он велел здесь себя дожидаться. И бог весть, какой еще путь выбрал. Мог на Проскуров и Бар по старому тракту поехать, а мог и на Каменец-Подольский — не угадаешь.
— Не забудь, сударь, — сказал Вершулл, — это только мое предположение, что он за княжной поехал, а уверенности в том нет.
— Вот именно! — сказал Заглоба. — А вдруг он всего-навсего за языком отправился и вскоре вернется в Збараж, памятуя, что мы вместе идти собирались: сейчас бы ему нас ждать самое время. Ох, беда, не знаешь, что и придумать.
— Я б вам посоветовал подождать еще дней десять, — сказал Вершулл.
— Десять дней — ни то ни се: либо ждать, либо не ждать вовсе.
— Я думаю: не ждать; что мы теряем, если завтра же возьмем да поедем? Не найдет Скшетуский княжны, авось нам господь поможет, — сказал Володы„вский.
— Видишь ли, пан Михал, тут все до тонкостей предусмотреть нужно, — ответил Заглоба. — Ты по молодости лет приключений алчешь, а здесь есть еще опасность: как бы в тамошних жителях подозренье не пробудилось, отчего и Скшетуский, и мы вдруг сунулись в те края. Казаки народ хитрый и боятся, как бы ихние замыслы не открылись. Может, они на границе возле Хотина с местным пашой либо в Заднестровье с татарами переговоры насчет грядущей войны ведут — кто их знает! А уж за чужаками в оба глаза будут следить, в особенности ежели расспрашивать о дороге. Я их знаю. Выдать себя легко, а что дальше?
— Тогда тем скорее Скшетуский может в какую-нибудь передрягу попасть, тут наша помощь и потребуется.
— И это верно.
Заглоба так крепко задумался, что у него даже жилы на висках вздулись.
Наконец он очнулся и промолвил:
— Я все взвесил: надобно ехать.
Володы„вский вздохнул облегченно.
— А когда?
— Отдохнем денька три, окрепнем душой и телом и поедем.
На следующий же день друзья принялись готовиться в дорогу, как вдруг накануне отъезда неожиданно объявился слуга Скшетуского, молоденький казачок Цыга, с вестями и письмами к Вершуллу. Услыхав об этом, Заглоба с Володы„вским поспешили к коменданту на квартиру и там прочли нижеследующее:
