– Это да, – согласился бригадир. – Без твоего нюха мы бы в том году в водяной карман загремели. Что посоветуешь, Дед?
Энди навострил уши, ожидая, что скажет старый шахтер. Замолчала и компания. Судя по звукам, сначала Дед отхлебнул пива.
– А что тут советовать? Нечего тут советовать. По уму, валить с Ганимеда надо, так ведь не на чем.
– Куда валить? – оторопел бригадир.
– На Землю, сынок. А то и подальше.
Звонок коммуникатора заглушил разговор. Энди чертыхнулся и отбросил салфетки. Звонила Эстефания.
– Да, мадам. – Энди подпустил в голос елея.
– Бери такси и дуй в гостиницу!
Энди отвернулся от компании и зашептал:
– Мадам, у меня тут кое-что наклюнулось, еще полчасика дайте.
– Никаких «полчасика»! Бегом в гостиницу, я сказала!
Выругавшись, Энди из вредности не торопясь допил пиво. Звонок Эстефании на корню убил всяческое желание прислушиваться к дальнейшей беседе шахтеров. Пусть старая карга сама побегает за материалами! Он не нанимался подрабатывать репортером на полставки!
Допив кружку, он заказал еще одну. А опоздание можно будет свалить на армейские патрули, благо сигнал с отобранной камеры исправно записывался на коммуникатор. Не станет же Эстефания дотошно изучать, когда сделали эту видеозапись. Поэтому прежде чем расплатиться и вызвать такси, Энди успел не спеша опрокинуть в себя еще пол-литра чудесного стаута.
Пока он расплачивался и спускался, к выходу уже подъехало такси. «Небо» над Джекпотом потемнело, имитируя ночь, горели лишь россыпи ламп, заменявшие здесь звезды. Энди развалился на заднем сиденье, наблюдая сквозь прозрачную крышу, как проплывают над ним темные кроны деревьев. Одна звезда светила особенно ярко, и сам того не осознавая, Энди принялся следить за ней. И зря, иллюзия звездного неба моментально развеялась. Настоящие звезды не двигаются, когда ты едешь, но «небо» над Джекпотом было слишком маленьким, и лампа, изображавшая звезду, быстро осталась позади.
Выходя из такси, он обратил внимание на полицейский патруль, маячивший неподалеку от дверей гостиницы. Двое рослых парней в противоударных костюмах и шлемах растерянно крутили головами, видимо толком не понимая происходящего. При виде полиции в Энди на миг проснулись старые привычки, он хотел было активировать журналистский бейдж и подойти узнать новости. Но, вспомнив случившееся у шлюза, предпочел, по возможности не привлекая внимания, проскользнуть в вестибюль. Уж очень нервно полицейские держали шоковые дубинки, а получение высоковольтного разряда в планы Энди не входило. Неприятностей сегодня и без этого хватало.
В вестибюле «Спутника» возле стойки портье скопилась изрядная толпа постояльцев. Из обрывков разговора Энди понял, что известие о внеплановом отлете «Каледонии» достигло и остальных гостей. Растрепанный дежурный клерк вяло переругивался сразу со всей толпой, пытаясь перенаправить их ярость на администрацию пассажирского порта. Дело начинало пахнуть дракой, и, не дожидаясь, пока с улицы подойдут полицейские, Энди просеменил к лифтам.
Поднимаясь на свой этаж, он нос к носу столкнулся с Лесси. Маленькая, похожая на фарфоровую статуэтку девушка попала в свиту Эстефании сразу после окончания филологического факультета. Руководство канала приметило юное дарование и после серии неплохих репортажей взяло девушку в штат и направило набираться опыта к стареющей звезде. Та, почувствовав, как дышит в спину подрастающее поколение, обрушила на несчастную всю склочность своего характера. Но сделать с «выскочкой» ничего не смогла, Лесси с завидным постоянством игнорировала все выпады и наскоки матроны.
Вот и сейчас бедолагу отправили в фойе встречать опоздавших. Но Лесси – пожалуй, единственная из группы, кто сумел остаться с оператором в хороших отношениях, – встретила его широкой улыбкой:
– Ой, привет, Энди! А наши все в люксе у Эстефании.
– Не знаешь, зачем собирают?
– Дон что-то такое узнал, что старушка сама не своя. Пойдем, ты последний.
Эстефания занимала целых пять комнат, обставленных с кричащей роскошью. Никакой синтетики, только натуральные материалы и ручная работа. Женщина, чьи репортажи в среднем имели рейтинг до полутора миллиардов просмотров, могла позволить себе все самое лучшее.
Гостиная люкса втрое превосходила по площади скромный номер Ястребова. И съемочная группа, рассевшаяся по кожаным диванам, занимала едва ли половину имевшихся посадочных мест. А весь остальной объем комнаты, казалось, заполнила метавшаяся из стороны в сторону Эстефания. Матрона безжалостно топтала уличной обувью драгоценный белоснежный ковер и даже не обратила внимания на проскользнувшего в номер Ястребова.
– Вот, значит, как! – повторяла она в запале. – Нет, ну вы только подумайте, скрывать такое!
Энди украдкой шепнул сидевшему рядом Бакстеру:
– Чего она разоряется?
– У нас гости, – почти не открывая рта ответил секретарь.
– Что? – не понял Энди.
– Тише ты, – зашипел Бакстер, – потом расскажу.
