Когда на их «Церам» прибыли экипажи первого дивизиона, Анри как раз заступил на очередную вахту. Четыре часа прошли без происшествий, скучно настолько, что Анри едва не уснул, убаюканный шелестом вентиляции. В полутемной рубке идущего по инерции корабля довольно трудно сохранять постоянную концентрацию. За полчаса до окончания вахты, Анри наконец сдался, и заказал в кофейном автомате у задней переборки РКЦ пакет горячего крепкого кофе. Это его взбодрило, зато когда вахта окончилась, он понял, что совершенно не хочет спать.
По корабельному времени стояла глухая ночь. В осевом коридоре светились только синие лампы дежурного освещения, но после полумрака РКЦ света хватало. Анри со вздохом оглядел приготовленные на переборках спальные мешки, и нырнул в «южную» башню жилого модуля. Последние часы комфорта, скоро их погонят вглубь корабля, под защиту переборок и баков с рабочим телом.
В кают-кампании кроме него оказался лишь Фаррел, негромко наигрывающий на «Стенвее» «Военный полонез».
– Любишь Шопена, Кирк? – дружелюбно спросил Анри. Фаррел вздрогнул, и сбившись с ритма, захлопнул крышку рояля.
– Теперь уже наверное не очень.
– Ну извини, Кирк.
– Ничего страшного, сэр.
– Кирк, мы не на службе. – упрекнул его Анри.
– Прости Анри, мне все сложнее забыть об этом.
Вздохнув, Кирк встал из за рояля, и посоветовал Анри, рассматривающему меню.
– Сегодня рыба неплохо получилась.
– Ты уже ел?
– Часа четыре назад, сразу после вахты.
– А чего не спишь? – удивился Анри.
– Как видишь не спиться. Я посижу пожалуй с тобой, не против?
За ужином они молчали, думая каждый о своем. Враг был все ближе, и все меньше оставалось времени. Перекусив рыбой под белым соусом, Анри отнес поднос к утилизатору, и обратился к оставшемуся сидеть за столиком Фаррелу.
– Я загляну к Хибберту, составишь кампанию?
Фаррел ничего не ответил, но когда Анри направился к входному люку, последовал вслед за ним. Всю дорогу до медицинского отсека они провели в молчании. Один раз Анри собрался было завести разговор, но наткнувшись взглядом на выражение лица Фаррела, передумал. Главный инженер сегодня явно был не в духе. Анри списал это на усталость от покраски корабля, и решил оставить бывшего приятеля в покое. В конце концов, веселить экипаж не входило в список должностных инструкций старшего помощника.
Вопреки ожиданиям, Хибберта в медотсеке не оказалось. Секунду помедлив, Анри воспользовался коммуникатором, запросив местонахождение доктора у бортового компьютера. И обнаружил сигнал доктора в радиационном убежище.
На фрегатах типа «Котлин», радиационное убежище спроектировали в виде кольцевого отсека, обвившего осевой коридор сразу за переходами в жилой модуль. Так сделали для того, что бы в случае резкого увеличения солнечной активности экипаж мог в нем быстрее укрыться. На памяти Анри, таковая надобность возникала лишь дважды, в годы высокой солнечной активности. Солнце вообще довольно спокойная звезда. В приснопамятной системе Каштуры, красный карлик плевался вспышками с неподдающейся прогнозам частотой.
Миновав шлюзовую камеру с толстыми, массивными дверями, Анри замер на пороге, оценив масштаб проведенной за последние часы работы. В радиационном убежище, где обычно почти все пространство занимали размещенные вдоль стен трехъярусные койки, инженерная служба умудрилась выкроить место для восьми кустарных, изготовленных в корабельной мастерской кресел. К каждому креслу, больше напоминающему зубоврачебное, был приделан голографический экран, и что то похожее на систему управления. Джойстик на правом подлокотнике, сектор газа на левом и две педали. Судя по всему, это и называлось пресловутой системой дистанционного управления такшипами.
В отличии от остального корабля, убежище оказалось ярко освещенным. Узкие проходы между коек заполняли прикрепленные к полу контейнеры с водой и пищей, а люди по большей части валялись на койках, отдыхая от ударной работы. Да кроме коек в убежище по правде говоря ничего и не имелось. Не считая крошечного санитарного модуля, разумеется.
– Мда, – хмыкнул влетевший вторым Фаррел, – обстановка совсем как на такшипе. Теснота, и вонь.
Несколько лейтенантов на ближайших к шлюзу койках одарили Фаррела испепеляющими взглядами, но разглядев погоны вошедших, пререкаться не стали. Лишь один из них, самый молодой, и видимо горячий, прошептал что то о пижонах с крупнотоннажников, и злобно фыркнув отвернулся к переборке. Анри выразительно посмотрел на Фаррела, но тоже ничего не сказав, заозирался в поисках доктора. Хибберт нашелся быстро, пристегнувшись, он сидел на одной из коек метрах в пяти от шлюза, и увлеченно разговаривал о чем то с командиром дивизии тактических кораблей.
– Доброй ночи, Джулиус, – подойдя вежливо поздоровался с доктором, Анри, козырнул комдиву. – здравствуйте, сэр.
– Ночи, Анри, – привстал с койки Хиббер насколько позволял ремень. – Не спиться?
– Кофе доктор, все он, проклятый.
Попов вдруг заулыбался, и немного раскрыв клапан койки, извлек из недр одеяла пластиковый цилиндр с торчащей трубочкой.
– Кофе без коньяка грех. Будешь?
