— Верю, что вы не поставите меня в неловкое положение, поскольку такая глупость добром для вас не обернется. Советую просто радоваться обществу; кто знает, когда вам снова представится такой случай?
— А если кто-нибудь поинтересуется, кто мы друг другу?
— Мы ответим, не отступая от правды, что вы мой бывший ученик, а ныне довольно известный доктор в своей стране. — Де Шальяк приторно улыбнулся. — Можно добавить, что вы приехали в Париж специально, чтобы повидаться со своим наставником. Это тоже правда — в какой-то мере.
«Да, если добавить — против своей воли».
— Больше ничего объяснять не нужно. И будьте уверены — вам придется несладко, если своими действиями вы так или иначе посрамите меня.
Покончив с увещеваниями, де Шальяк двинулся дальше. Алехандро последовал за ним, строя в уме планы, один безумнее другого.
Дом был залит светом бесчисленных факелов и свечей, в воздухе плыла музыка — не те странно навязчивые звуки, которые можно услышать в христианских церквях, а более жизнерадостные и быстрые светские мелодии. Пахло редкими специями и травами, которые использовали повара де Шальяка, готовя угощение для его гостей. У входа стояли двое слуг в ливреях, и по всему дому Алехандро увидел множество других, молчаливых и неподвижных; их было гораздо больше, чем требовалось, чтобы не дать ему сбежать. Как и обещал де Шальяк, они были расставлены во всех стратегически важных местах. Алехандро постоянно ловил на себе их настороженные взгляды.
Разряженные гости один за другим входили в сибаритское царство де Шальяка, и Алехандро представляли каждому из них, как и было оговорено заранее. Когда в зале собралось шесть человек, оживленно беседующих между собой, появился невысокий, полный, гораздо более скромно одетый гость. К удивлению Алехандро, де Шальяк тут же переключил на него все внимание, просто источая любезность.
— Ах, господин Фламель, — заливался он, — какая радость, что вы пришли! Я уж начал опасаться, что вас сегодня не будет с нами.
Сбросив плащ на руки слуге, Николас Фламель ответил:
— Извините за задержку, господин лекарь. Ничего не мог поделать. Видите ли, моя жена не любит, когда я оставляю ее одну.
Коротышка преувеличенно низко, неумело поклонился; Алехандро припомнилось, каким неуклюжим он сам поначалу чувствовал себя при дворе Эдуарда и как Кэт, тогда семилетняя, взялась обучать его придворным манерам.
«В те времена она была моим единственным другом», — подумал он.
Фламель продолжал свои объяснения, хотя, судя по выражению лица де Шальяка, тот вполне обошелся бы и без них.
— Прежде чем она отпустила меня, я должен был выполнить некоторые ее требования.
— Понятно, что она рассердилась, лишаясь вашего общества. Чтобы исправить положение, мы ни в коем случае не отпустим вас домой с пустыми руками. Надеюсь, что прекрасные сласти поднимут ей настроение.
— Только если я сам скормлю их ей кусок за куском, — со смешком ответил Фламель.
Очередная ненужная подробность, однако де Шальяка, похоже, это ничуть не раздражало; у Алехандро создалось впечатление, что по какой-то неведомой причине он настойчиво добивается внимания странного коротышки.
— Тогда так и сделайте. — Де Шальяк подмигнул ему. — Одна надежда, что вам и самому это доставит удовольствие. — Он взял Фламеля под руку и подвел его к Алехандро. — Позвольте представить вам еще одного моего коллегу, достопочтенного доктора Эрнандеса, человека, к которому я питаю почти такое же уважение, как и к вам, поскольку он отличается редкостной ученостью и мудростью. Но как может быть иначе? Он ведь когда-то был моим учеником.
— В университете? — задал неожиданный вопрос Фламель.
И, не дав де Шальяку увести разговор в сторону от этой опасной, непредвиденной темы, Алехандро ответил:
— В Авиньоне. В первый год чумы.
На лице Фламеля вспыхнуло любопытство.
— Не были ли вы одним из тех, кого отослали из страны по приказу его святейшества Папы Клемента, да покоится он в мире?
Де Шальяк, казалось, потерял дар речи от ужаса, а Алехандро с улыбкой ответил:
— Да. Я был среди них.
— Удивительно! И к какому двору вас направили?
Алехандро увидел, как кровь отхлынула от лица хозяина дома, и внутренне улыбнулся.
«Твои игры не всегда проходят так, как планируется», — подумал он.
— Я много где побывал. По правде говоря, у меня всегда была склонность к путешествиям.
Услышав, как искусно ушел от ответа Алехандро, де Шальяк, казалось, отчасти успокоился.
— Мне бы очень хотелось, чтобы вы взглянули на рукопись, которую доктор Эрнандес привез с собой, — сказал он Фламелю, — поскольку в ней присутствуют алхимические символы. Уверен, вы будете восхищены.
Лицо Фламеля вспыхнуло от волнения, изо рта полетели брызги.
— Так вот каков сюрприз, о котором вы упомянули в своем приглашении! — Он расплылся в улыбке. — По правде говоря, поначалу я не понял, в чем причина вашей любезности. На такое я и рассчитывать не мог! — На мгновение лицо его приняло задумчивое выражение. — Боже мой… мсье де Шальяк… не смею надеяться… неужели это рукопись некоего Авраама?
