– А теперь вторая часть этой истории. Она покруче будет. Две девчонки, Инга Саранцева и Марина Зорькина, преследовали парня, юного красавчика, художника, – ну, одна была влюблена в него, хотели узнать, куда он ходит. Ревность. Это мне Марина Зорькина рассказала, которой он нравился. И вдруг они видят, что парень пялится влюбленными глазами в витрину магазина в центре города. А какой магазин, смекаете?
– «Афродита»?
– Именно, он. Я видел этот манекен. Да, произведение искусства. Красотка из пластмассы в короткой белой шубке, голоногая такая, с золотым каре, эффектно смотрится. Я прям залюбовался.
– Как тот паренек, художник? – усмехнулся Крымов.
– Тот паренек, оказывается, был в нее влюблен. Как видно, он ходил туда каждый день и стоял часами напролет.
– Художники, что с них взять? Эротоманы. Тем более – юнец.
– Все так – он ее вожделел. Но на самом деле дело гораздо хуже, товарищ капитан.
– Продолжай.
– Пошел дождь, этот Владислав сбежал – послал воздушный поцелуй пластмассовой красотке, мол, до встречи, и утек. А девчонки спрятались под козырьком соседнего магазина. Потом эта Инга, из салона тату, девчонка решительная, как я понимаю, надумала посмотреть в упор на эту чертову куклу. Теперь слушайте внимательно…
– Я слушаю тебя очень внимательно. Не тяни кота за хвост.
– Рассказывает Марина. Ее подруга. Влюбленная.
– Я понял.
– Инга пялилась на этот манекен и вдруг шарахнулась от него, оступилась и повалилась на тротуар, в лужу. Марина решила ее вытащить, но та была сама не своя. Они вернулись под козырек. Инга, заикаясь, рассказала, что манекен, на который она смотрела, вдруг сам взглянул на нее…
– Да ни хрена себе? – Он отвлекся: – Ай! Черт!
– Пальцы обожгли?
– Точно, – избавляясь от окурка в далеком Предуралье, кивнул Крымов.
– Выходит, заинтересовал.
– Дальше, Яшин.
– Короче, Инга стала будто помешанная, все твердила, что эта кукла посмотрела на нее и хищно так улыбнулась: мол, еще свидимся.
– Ого.
– Именно – ого. Марина, конечно, ей не поверила. Потом они вызвали такси и поехали по домам. Утром Марина названивала подруге из института, но та не брала трубку. В конторе ее не видели. После учебы Марина поехала к Инге, стучала и звонила, но никто не открывал. Зорькина вышла на домохозяйку, сказала: отпирайте двери. Вызвали участкового на всякий случай. Несчастная Инга лежала на полу в коридоре. Ее задушили мягким предметом, следа четкого не было, может, простыней, может шарфом. Еще предстоит узнать медэкспертам. Самое главное, воришка Люся видела, как манекен переоделся в черный плащ – это было во время грозы, – надел черный берет, красный шарф и вышел из магазина. Потом смерть двух воров – Коли Спичкина и его старшего брата Лёни. В это самое время Инга как раз вернулась домой.
– А что манекен? Сейчас, в данный момент?
– Вы серьезно?
– Очень серьезно.
– Стоит за стеклом. В той же белой шубке. Правда…
– Ну? Есть еще что-то?
– Есть. Что-то, товарищ капитан.
– Ну, говори?
– Продавщицы нашли черный плащ – он лежал в коридоре. А должен был висеть на вешалке. Именно в таком, или похожем, манекен якобы выходил из магазина. Продавщицы решили, что воришка выбросила его, как сумку с барахлом и кожаную куртку. Это логично. Но эксперты сказали, что на этом черном плаще есть следы эксплуатации. Он немного измазан уличной грязью, будто его надевали. Ну так, разок, не больше.
– А где сейчас эта… воришка… Люся?
– У меня в ИВС. В одиночке. Правда, я в санчасть ее отправил – у нее нервный срыв был. Я знаю, как воры умеют врать. Наслушался! Но эта воришка не врала. Она видела именно то, о чем говорила. Или ей показалось, что видела. Второе, конечно, правдоподобнее, – хмыкнул Яшин. – Алло, Андрей, ты меня слушаешь?
– Слушаю. Никуда не отпускай ее. Стереги как зеницу ока.
– Уверены?
– Более чем.
– Кстати, ты уже говорил с тем пареньком?
– С каким?
– Из-за которого весь сыр-бор. С эротоманом.
– Нет пока.
– И не надо. Я вылетаю. Два часа на моторе до аэропорта. Помощник отвезет. Два часа перелет. Час на такси. В полночь буду дома. Утром можешь на меня рассчитывать.
– Уверены? – с надеждой в голосе спросил тот. – В смысле, уверен?
– Я все равно в отпуск собирался. Так что уверен.
– Ладно, товарищ капитан, – заметно повеселел Яшин, – буду ждать. Класс, свидимся!
– Жди, дружище, жди. Коньяк за тобой.
– Есть, товарищ капитан.
…Гул самолета убаюкивал. Наступающая ночь и приглушенное освещение усыпляли. Многие в салоне уже спали. Но ему спать не хотелось. Крымов смотрел в иллюминатор на плотные облака, по которым стелился красный закатный свет: пылающее волнистое поле до самого горизонта. Бежать бы по нему и бежать! А еще лучше на снегоходе с воздушной подушкой. И куда же? До самой небесной канцелярии? Ее еще пойди найди. Нет, с этим он как-нибудь повременит. Оттуда, как правило, звонят сами…
