Огненная идиллия полностью

— Вы опоздали. — Габриель оттолкнулся от большого письменного стола из грецкого ореха и стали и взглянул на невысокую темноволосую женщину, которая быстро подошла и отодвинула стул напротив него.

У нее под мышкой был ноутбук, а в руке — белый пластиковый стакан с отличным кофе, который продавался рядом с высоким стеклянным зданием, где размещалась штаб‑квартира компании Габриеля.

Все идет нормально.

Если не считать, что она опоздала на работу и пришла позже половины девятого. Шел уже одиннадцатый час. Габриель многозначительно посмотрел на часы и поймал взгляд женщины.

— Я знаю. — Старательно избегая его взгляда, Эбби осторожно поставила кофе на стол и села. Внешне она выглядела безмятежной и сдержанной, как всегда. Это была неотъемлемая часть ее работы с резким и противоречивым боссом. Она работала с ним уже более двух лет.

Эбби с трудом скрывала волнение, потому что собиралась поколебать основы устоявшейся жизни Габриеля, который явно этому не обрадуется.

— Итак? — Габриель поднялся на ноги и выгнул брови. Его секретарша была воплощением предсказуемости и трудолюбия. Он не помнил, когда она опаздывала на работу. — Не заставляйте меня ждать. — Он усмехнулся, приблизился и встал, нависая над ней. — Вы знаете, какой я скучный человек. И я ненавижу сюрпризы.

Кем‑кем, а скучным Габриеля точно не назовешь. И он это знает.

Мгновенно отвлекшись от дела, она посмотрела на него с раздражением. Но, как обычно, пристальный взгляд Габриеля оставил у нее ощущение усталости; ей стало трудно дышать. Эбби не принадлежала к длинной череде гламурных женщин в возрасте от восемнадцати до восьмидесяти лет, которые слабели от вожделения, когда на них смотрел Габриель. Однако он продолжал влиять на нее, хотя ей казалось, будто она давно научилась его игнорировать.

— Вы можете сесть? — Она подняла брови, старательно пряча все признаки неуверенности. У ее босса была отличная способность подмечать мельчайшую реакцию; ему нравилось заставать людей врасплох. Эбби хотела сказать то, что должна была сказать, прежде чем он заметит ее нервозность. — У меня затекла шея.

— Ну? — Он присел на край стола, оставаясь к ней слишком близко. Но по крайней мере он больше над ней не возвышался. — Почему вы опоздали? Срочный визит к дантисту? Заболевший кот, которого вы возили к ветеринару? Похмелье? — Габриель не возражал против небольшой непредсказуемости и разнообразия в своей личной жизни.

Однако в профессиональной сфере он не поощрял непредсказуемость и надеялся, что его надежная секретарша не собирается быть непредсказуемой. Иначе возникнет ряд проблем, главная из которых — невозможность найти такого же хорошего работника, как она.

Он побледнел, когда ему в голову пришла неожиданная мысль:

— Вы не… Нет?

— Вы о чем? — спросила она.

— Я даже не знаю, есть ли у вас парень. Вы работаете у меня более двух лет, а я до сих пор не в курсе, есть ли у вас парень.

— А зачем вам об этом знать? — Эбби покраснела и ощетинилась.

— Большинство боссов знают, по крайней мере, некоторые подробности личной жизни своих секретарей! Вы такая скрытная, Эбби. Почему вы такая скрытная?

— Габриель, я понятия не имею, куда вы клоните.

— Если бы я знал, что у вас есть мужчина, я бы приготовился к неизбежному.

Эбби посмотрела на него в явном замешательстве. Гениальный ум Габриеля позволял ему переводить разговор в самое неожиданное русло, сбивая с толку собеседника и выуживая у него необходимую информацию.

— Неизбежное?

— Это обычный метод дедукции: вы никогда не опаздываете, поэтому я предполагаю, что произошло нечто непредвиденное. Вы нездоровы? Вы были у врача? Я начинаю кое о чем догадываться…

Его голубые глаза уставились на ее плоский живот, и Эбби почувствовала, как ее мышцы напрягаются. Затем она испытала непривычный чувственный трепет и резко вдохнула.

— О чем вы говорите? Я не беременна! — нетерпеливо воскликнула она. — И я не говорю о своей личной жизни не потому, что я скрытная. Моя личная жизнь вас не касается, Габриель!

— Вот это и называется скрытностью, — заметил Габриель не моргнув глазом. — Женщины обожают говорить о своей личной жизни.

Эбби стиснула зубы, теряя хладнокровие, которым она так гордилась.

— Но я не могу скрыть, что испытываю облегчение. — Он говорил со значительно меньшим напором. — И я хочу сказать вам прямо сейчас: вы должны немедленно сообщить мне, когда забеременеете. Я не принадлежу к тем мужланам, которые считают, что женщина с ребенком — помеха работе.

— Средние века давно прошли.

— Вы так считаете? — Габриель ухмыльнулся. — Поверьте мне, не все так думают. — Пауза. — Вы так и не сказали мне, почему опоздали.

— Я… Габриель, прошлой ночью я ходила… На самом деле я была в ночном клубе.

— Ночной клуб? В четверг?