Я поняла что можно использовать ее. С помощью своего дара, я собрала лаву с пола, подняла ее и заставила вернуться к трону. Лава присоединилась к ледяному огню, разрываясь сине-белым светом и нагреваясь до болезненной степени. Аркус ахнул. Он изменил положения, увеличивая расстояние между ним и лавой на несколько дюймов. Трон таял быстрее, его контур сглаживался и уменьшался. Мой огонь был почти израсходован. Я закрыла глаза, чтобы сосредоточиться, надеясь, что моих последних клочков выносливости будет достаточно.
Сдвиг. Изменение. Боль Минакса обернулась в ожидание. Волнения. Его тюрьма тает. Его заточение почти закончилось.
— Остановись, Руби, остановись! — Аркус положил руки мне на плечи, сильно опираясь на меня, когда прижал к себе. — В кончено.
Я опустила свой огонь. Изгоняющая волна облегчения сбила меня с ног. Аркус был так же неустойчив, как и я, и мы опустились вместе. Мы стояли на коленях, тяжело дыша. Одной рукой он обнял меня за талию, и прижал меня к себе, спиной к груди.
Его горе было настолько острым, что я подняла руку, чтобы подчиниться, чтобы попытаться растопить небольшой, плоский осколок скалы, который лежал там, где был трон. Аркус поймал мою руку в свою и осторожно опустил.
— Все кончено, Руби.
Я содрогнулась.
Затем, потянувшись от невыносимо сильного принуждения, я вырвалась из его объятий и подняла осколок. Он был меньше, чем моя ладонь, и походил на гладкий камень, который можно было бы найти у русла реки.
Резкое ощущение сильной жары затопило мою руку и ослабило в оцепенение. Моя голова закружилась, а потом вся боль исчезла. Внезапно я плыла. Раскаленная. Я прижала осколок к щеке. Он был таким же гладким, как шелк. Мягкий, как мех. Он ласкал меня, как мать.
Это то, что, зачем я приехала в Судазии. Внезапно я поняла, что это была настоящая причина, из-за которой я тренировала до крови, проверяя свои пределы и стремясь, стать Мастером Огненной Крови. Все ради этого момента.
Осколок был сметен из моей руки. Он упал на пол, подпрыгивая и опускаясь, пока, наконец, не остановился, сверкая черным, в мелкое углубление, где находился трон. Я вскрикнула и прыгнула за ним. Твердой хваткой, рука обвилась вокруг моего предплечья.
— Не трогай его!
Крик странного животного раздался в воздухе. Мне потребовалось секунду, чтобы понять, что это пришло из моего собственного горла. Я боролась с удерживающей рукой Аркуса, посылая тепло из моей груди. Мне нужно было сжечь его — сделать все, что угодно, чтобы заставить его отпустить меня.
Минакс все еще был в ловушке в этом осколка, и мне было нужно высвободить его. Мне нужен был Минакс. Часть меня. Навсегда.
Я бросалась вперед. Его руки сжались сильнее, и оторвали меня от пола. Я подняла голову, готовясь затылком ударить его по спине, когда его голос громыхал мне на ухо.
— Руби. Пожалуйста. Помни кто ты. Кто я.
Его руки были холодные вокруг меня. Тепло сошло с меня волнами. Я услышала неровность его дыхания. Это место, мое тепло, лава, должно быть это все было так неудобно для него. Именно осознание это заставило меня вернуться к себе.
Я втянула воздух и всхлипнула. Мои мышцы стали слабыми.
Аркус выдохнул и расслабился. — Отойди от этого. — Он отвел меня от осколка. Я все еще могла видеть осколок краем глаза. Он подмигивал, освещенный светом лавы в нескольких дюймах от него.
Принц Эйко двинулся вперед и обернул осколок носовым платком, положив его в карман.
Аркус взял мое лицо в свои руки, холод от его пальцев успокоил меня, знакомые синие глаза, схватив мой взгляд и держа его, привязывая меня к нему. К реальности.
— Все в порядке, — сказал он успокаивающе, но я могла сказать из-за его напряженности в голосе, что это не так. — Мы должны уйти.
При нормальных обстоятельствах я бы принимала меры. Предлагала варианты. Отдавая приказы. Но я не могла думать. Все было туманно и притуплено, единственная ясная мысль, что я хочу вернуть осколок.
Когда мы двинулись к выходу, принц Эйко повел нас другой дорогой. — Я отведу вас на ветку, ведущую к восточной стороне острова, Руби, сказала, что корабль спрятан там.
Но когда мы приблизились к выходу, силуэт заблокировал проем.
Глава 26.
Фигура шагнула вперед, убрав огромный черный платок, который упал на пол. Свет факела мерцал над волосами пшенично-золотистого оттенка и подкрашивал ее белое платье серым светом, заставив ее выглядеть возвышенно и устрашающе. Тени выделяли ее впалые щеки. Она все еще выглядела изможденной, намного сильнее, чем я помнила из моего визита на корабль.
— Марелла? — пробормотала я с изумлением.
Я взглянула на Аркуса. Он выглядел потрясенным, а затем яростным. — Я не знаю, о чем ты думала, когда шла сюда, но это не праздник, в честь Темпуса. Убирайся отсюда пока…
