Огненная Кровь полностью

Он задумчиво сузил глаза. — Мои родители… Я полагаю, что в Темпезианском самые близкие слова — «принц» и «принцесса».

— Ты в родстве с королевой?

— Нет, все не так. Каждый остров является княжеством, хотя королева правит, прежде всего. Мой отец — принц небольшого острова.

— Так почему она послала тебя?

— Поскольку я плавал по Большому Морю, я превосходно говорю на Темпезианском, и у меня есть опыт в улаживание конфликтов с кораблями Ледокровных.

— Я не знала, что мы официально воюем с Судазией, — сказала я с сомнением.

— Мы нет. Конфликты носят более… оппортунистический характер. Торговые корабли на обратном пути с Коралловых островов, слишком нагружены, тяжёлыми грузами. И для их же собственного блага, я делаю им одолжения, облегчая их нагрузку.

Мой рот открылся от удивления. — Ты пират!

Его глаза сверкали по углам. — Это не пиратство, если оно санкционировано собственной королевой. «Капер» — правильный термин, но я предпочитаю думать об этом как, о торговле. К несчастью, военно-морской флот Темпезии уловил смысл и в последнее время усложнил ситуацию. Теперь все торговые суда находятся под серьезной охраной. — Его глаза смялись в углах

— Ты убивал людей? — спросила я, пытаясь решить, что думать об этом откровении. — Если они сопротивляются?

— Темпезианские капитаны на удивление сотрудничают, когда их корабли находятся под угрозой огня. — Он подошел к двери. — Поспи. Завтра один из членов моей команды начнет учить тебя Судазианскому. Пришло время тебе узнать свой родной язык.

Если бы он не сказал так снисходительно, я бы призналась, что несколько недель учила Судазианский с Братом Тислом. Как бы то ни было, его тон заставил меня защищаться. — Мой родной язык Темпезианский.

Он разочаровано щелкнул. — Огнекровная, которая говорит на Темпезианском, похожа на лающего кота. Любопытно и, возможно, довольно забавно, но несколько смешно.

— Ты сейчас говоришь с Темпезианском. — Я дала ему милую улыбку.

— Но, как и многие другие вещи, я делаю это исключительно хорошо. — Он посмотрел на меня с намеком поднятой бровь. — Спокойной ночи, птенчик.

***

Мир наклонился.

Погружение, рост и скручивание во всех направлениях.

И я соскальзывала.

Я хваталась за пучки травы, мои пальцы горели, когда я отчаянно пыталась держаться. Затем земля застыла под моими ладонями, ровное и гладкое, безжалостное совершенство без единого изъяна или трещины, чтобы удержаться. Выше меня, бархатное черное небо.

Затем темнота неба сформировалась, образуя острые плечи и злобно острую корону. Тень широко раскинула руки в стороны, как, будто сама ночь была готова обнять меня или поглотить. Я царапала ледяную землю, пока мои пальцы не стали истекать кровь, что сделало поверхность пятнистее, мое скольжение усилилось. Я могла только наблюдать, как мир поднялся и рухнул, земля вздымалась, чтобы опрокинуть меня прямо в зияющую пасть монстра.

Голос позвал меня по имени. Сцена в моем сознании исчезла, когда теплые руки скользнули вокруг моей талии. Дождь врезался мне в спину, как тысяча замерзающих игл. Открыв глаза, я вытерла капли дождя. Я опиралась на перила, а зеленовато-черная вода вздымалась внизу.

Для моего разума потребовалось время. Я грезила. Как-то я нашла путь на палубу. И казалось, что я собиралась броситься за борт. Я сильно дрожала.

Кай оттолкнул меня от перил, когда весь мир задрожал, как погремушка в яростной хватке младенца, все скрипело и стонало в знак протеста. Еще один сильный удар послал на обоих, скользить по главной палубе.

Вспышки молнии ползали по полуночно-голубому небу, покрытому дымкой болезненно-зеленого цвета на горизонте. Паруса были свернуты, но все равно трепетали на ветру.

Корабль плыл вверх по склоны волну в тяжелом понижении, а затем взгромоздился на гребень на короткую вечность, прежде чем опрокинуть край, накренившись носом вниз, чтобы впасть в желоб. Я закричала, когда гора воды ударилась об нос корабля, захлопнув шлюзы, так сильно врезавшись в нас, что мы попали в сторону поднятой палубы. Если бы не барьер, вода взяла бы нас с собой, когда она пронеслась по краю.