– Когда здесь пройдут всадники, лес валить станет некому, – ответил Блоха. – Большую часть перебьют на месте, остальных захватят для медленного жертвоприношения Мешкенту – огнем и сталью. Городишко ваш сгорит дотла. Ваши вопли услышат на южном берегу Шрама, в самом Аатс-Киле. Можете бежать, но конники вас догонят. Вероятно, не заметят, если попрячетесь на болотах, но, когда я в последний раз бывал в этих лесах, лесорубы ни от кого не бегали и не прятались.
– Мы и не побежим, – ответил молодой парень.
Он был малость постройней покойного Ларча, но тоже выше Блохи ростом. В руке он держал блестящий багор для перевалки бревен, но опирался на него так, что сразу видно было: это не оружие.
– Мы не побежим, но у нас тут свои обычаи, и по ним не положено убивать мэров.
Блоха оглядел крюк и державшего его парня:
– Тебя как зовут, сынок?
– Бриджер, – ответил тот.
– Хорошее имя, – сказал Блоха.
Он оглядел собравшихся, кивнул старухе в засаленной одежке, стоявшей в первом ряду:
– Что ты скажешь о Бриджере, матушка?
Она насупилась, оглянулась на своих в поисках поддержки, не дождалась и все-таки ответила:
– Славный парень.
– Подраться любит?
– Да не особо. Занимается своими делами. Молчун.
– Люблю молчунов, – кивнул Блоха. – Бриджер, ты мэр.
– Ты не можешь вот так просто сделать меня мэром, – нахмурился Бриджер.
– Уже сделал. Положение о чрезвычайных мерах в военное время, пункт пятьдесят шесть.
Гвенна оглянулась на Ньюта:
– Какое еще, к Шаэлю, положение пятьдесят шесть?
– Там, помнится, что-то о зерновом налоге, – пожал Афорист плечами.
– Так это не…
– Не.
Бриджер застыл в замешательстве, но Блоха ласково хлопнул его по плечу:
– Ты распоряжаешься в городе. Гвенна распоряжается тобой. Если Гвенна погибнет, главной будет Анник, но постарайтесь, чтобы Гвенна не погибла.
– А она? – Парень кивнул на Пирр.
– Это генерал Пирр. Ее тоже слушайся.
– А ты куда собрался?
Блоха указал на летящие над городом облака:
– Искать помощи.
– Помощи?
– С юга.
– А если помощь не поспеет?
Блоха пожал плечами:
– Спроси у Гвенны. Говорю же, она тут главная.
Гвенну так и подмывало задержаться на вершине маяка. Квадратная каменная башня высилась на обрыве западного острова Андт-Кила, над озером. Бриджер рассказал, как лесорубы в ненастные дни разводили огонь в большом каменном углублении, направляя лодки к гавани. Гвенне на лодки было плевать, зато с башни открывался вид на всю округу. И что не менее важно, здесь она находила хоть малость уединения. Подготовка кеттрал – языки и тактика, подрывное дело и стрельба, психологическая обработка и фехтование – не оставляла времени даже подумать, какими хитрыми приемами можно организовать шесть сотен увальней-лесорубов для обороны городка. Гвенна и на Островах не славилась обаянием и умением убеждать, а сейчас, попав в толпу ошарашенных упрямцев, предпочла бы схватиться с ургулами в одиночку. Здесь, на вершине башни, приходилось иметь дело только с Бриджером и Анник. Пирр осталась внизу, с горожанами – то ли обхаживала их, то ли убивала. Гвенна старалась о ней не думать, а занять голову планом местности. По крайней мере, этому ее учили.
Лесорубы выстроили Андт-Кил в узкой дельте, в месте впадения Черной реки в Шрам: бревенчатые здания, бревенчатые мостики, бревенчатые храмы и бревенчатые причалы растянулись на два каменистых островка в устье. С первого взгляда делалось ясно, почему Блоха выбрал для перехвата ургулов это место. Всадникам пришлось бы форсировать три рукава реки, и все три глубокие, с сильным течением. Сеть мостов, связующих острова друг с другом и с берегами, легко было удержать, а при нужде и уничтожить.
– Так какого Хала им здесь переправляться? – пробормотала Гвенна себе под нос.
– Другого места нет, хозяйка, – почтительно пояснил Бриджер.
Он кое-как перенес прибытие крыла кеттрал, известие о вторжении ургулов, внезапную смерть мэра и констебля и собственное возвышение, но на Гвенну, когда думал, что та не видит, поглядывал с опаской и ее, как и ее спутниц, почти сразу стал именовать «хозяйками». Гвенна не знала и знать не хотела, почетный это титул или не очень.
– Через полмили к северу, – говорил парень, – река уходит в болота. В тех болотах и тысяча коней пропадет без следа.
– А сто тысяч? – угрюмо осведомилась Гвенна.
Он покачал головой:
– Выше им не переправиться, разве что если уйдут вверх по течению до самых гор, а еще черная мошка и чаща такая, что за три шага уже невпрогляд. В лесу несколько лагерей лесорубов, а больше ничего.
– Лагерей?
Бриджер кивнул:
– Людей четыре десятка и десять тысяч бревен штабелями на берегу. Сплав в этом году задержался. И мостов нет. Не переправишься.
– А на юге озеро… – задумчиво протянула Гвенна, оглядывая туманную гладь до самого горизонта. – Какой длины?
– Точно не скажу. Миль пятьдесят? Может, и больше, а на том берегу – Аатс-Кил.
Вот, значит, почему ургулы пойдут здесь.
Лесоруб взглянул на нее:
– Их и правда сто тысяч, хозяйка?
– Если не больше, – бросила она и тут же пожалела о сказанном.
