- Ну что ж, пожалуйста, - улыбнулся Зыков.- О таком приятно почитать: "Нам поставили задачу - подавить огневую систему на Н-ском участке, заставить замолчать пулеметы и пушки врага, проложить путь пехоте. Мы начали с того, что ознакомились с целью прямо на местности, выехав на передовую. На этом участке фронта узкая река отделяла позиции наших войск от передовой линии противника. Восточный берег реки, занимаемый нами, имеет низменный, болотистый характер, крайне невыгодный в тактическом отношении. Центром, опорой всей системы вражеской обороны этого участка являлся бывший монастырь.
Высокая и толстая кирпичная ограда опоясывала просторный двор со строениями. Одна из стен подходила к самому обрыву берега. По углам находились башни, обращенные в сторону наших войск.
Капитан-артиллерист, знакомивший нас с местностью, сказал,. что штурм этой крепости пехотинцам будет стоить много крови.
Внимательно осмотрев ее в бинокль, гвардии капитан Гребеньков, мастер точных бомбовых ударов, определил: "Орешек крепок, но расколоть его можно".
Он выразил общее мнение. Мы обещали пехотинцам, которые будут штурмовать ее, не просто подавить огневые точки, но разрушить крепость.
Одна из основных трудностей задания как раз и состояла в том, что бомбардировка должна быть исключительно точной. Исходя из этого были подобраны экипажи. Командуя всей группой, я решил вести первую шестерку. Вторую группу возглавил гвардии капитан Гребеньков.
Перед нами прежде всего стоял вопрос, как лучше зайти на цель, чтобы разрушить ее бомбами, исключив всякую возможность поражения своих войск, находящихся буквально в ста метрах.
Предстояло разрушить укрепление не полевого, а крепостного характера.
Полет протекал так. Двумя шестерками, в правом пеленге, мы пошли к линии фронта. Летели на высоте девятьсот метров до заранее намеченного и точно рассчитанного пункта. Дойдя до него, мы развернулись на семьдесят градусов и пошли курсом, совпадающим с направлением атаки. Расчет был произведен верно, и нам не надо было доворачивать над целью.
Вот и опоясанная высокой стеной крепость. Немецкие зенитчики яростно обстреливали нас. Но нарушать боевой курс нельзя! Мы пикируем и прицельно, с высоты трехсот метров, сбрасываем часть фугасных бомб.
"Башни разбиты, поднялась кирпичная пыль", - докладывает мой стрелок Клименко. Бомбы легли в цель.
Заместители ведущих гвардии лейтенанты Филиппов и Зыков, как и было приказано, били ту же цель - восточную стену. Остальные ведомые бомбили дзоты и блиндажи, примыкающие к крепости".
- Гордись, Юра! Батя и тебя не забыл, - вымолвил кто-то из летчиков.
- Ладно, не перебивайте!
- Дайте человеку дочитать!..
"Плотным строем мы пошли на второй заход, - продолжал Зыков. - Снова клубы дыма смешались с кирпичной пылью: рушились стены вражеской крепости. Прекрасно бомбил Гребеньков, добившись и на этот раз прямого попадания в башню крепости. Затем мы атаковали врага еще раз.
Выгодный боевой курс, строгая дисциплина строя, подбор экипажей и прицельное бомбометание сыграли свою роль. Я собрал группу для четвертого захода. Но с западного берега взвилась ракета: там уже были наши. С земли по радио передали: "Спасибо, летчики. Задание выполнили отлично, идите домой".
Разворачиваясь, мы видели, как наши саперы уже начинают возводить мост. После трех заходов штурмовиков вражеская крепость перестала существовать, превратившись в груду развалин. Разрушив ее, мы расчистили путь нашей пехоте, и она, не встретив сопротивления, стремительно рванулась на запад. Этот вылет показал, что штурмовики могут с успехом разрушать и сооружения, близкие по мощности к крепостному типу".
- Вот и все, - закончил Зыков. - Внизу подпись: "Кавалер ордена Александра Невского Максим Скляров".
Зыков сложил газету, задумался.
Таким же грустным и задумчивым был он перед вылетом на штурм крепости.
- Что с тобой, Юра? - спросил тогда участливо Владимир Большаков. - Не заболел ли?
- Здоров я, Володя. О предстоящем задании думаю - ведь на родную брянскую землю бомбы сыпать придется.
- Земля простит, - ты ее от извергов защищаешь.
