— Скажи, пожалуйста, наш маршрут больше не предполагает таких трюков?
Я улыбнулась и покачала головой:
— Больше никакого плавания. По крайней мере пока. — Я поднялась. — Но, надеюсь, ты не возражаешь против пещер?
На самом деле в конечном итоге именно он пошел первым. Хотя его пошатывало, в темноте он видел лучше меня. Сначала я пошла по кромке, пока она не сузилась до такой степени, что едва удавалось на ней удерживаться, а потом вскарабкалась на метр выше, где за скалистыми выступами скрывался вход в пещеру. Прежде чем войти, я смежила веки и на мгновение прислонилась лбом к влажному камню, мысленно сканируя коридор.
— Ты не бывала здесь раньше?
Я открыла глаза, посмотрела на спутника и покачала головой.
— Но ты знаешь, куда идти.
Это прозвучало отнюдь не как вопрос, но я все же кивнула.
— Ты, должно быть, провидица. Потому что выглядишь идеально. — Пауза. — Я имею в виду, не идеально, а в том смысле, что хоть у тебя клеймо, но не заметно никаких дефектов.
Я быстро шагнула в темноту пещеры, щадя нас обоих. Хотя я ощущала направление, в котором следовало двигаться по туннелю, в кромешной тьме идти приходилось ощупью, на полусогнутых, то и дело натыкаясь головой на выступающие камни. После очередного моего сдавленного проклятия, ознаменовавшего удар лбом, парень меня обогнал и мы пошли быстрее — он постоянно громко предупреждал меня, если потолок снижался. Мрак не всегда был кромешным: в некоторых местах, где туннель расходился на мелкие коридоры, сверху пробивались тонкие лучики света. После того как, по моим ощущениям, прошел час или чуть больше, мы остановились у одного из таких ответвлений и сели, прислонившись к стене узкого прохода. В слабом всплеске света мы увидели грубые метки, которыми пестрили стены.
— Наверное, мы первые люди, кто прошел здесь. В смысле, со времен До. — Я провела рукой по шершавой поверхности.
— Это осталось с тех самых пор? С До?
Я покачала головой:
— Даже раньше.
— То есть?
— То есть они были древними даже во времена До.
Темнота давила не так, как тишина. Отсутствие звуков в пустынном коридоре действовало более угнетающе, чем где-либо еще на моей памяти.
— Мне следовало сказать это раньше, — произнес он, — но спасибо. Ты не должна была вытаскивать меня из бака.
— Нет, должна.
— Рад, что ты так думаешь. Не могу представить никого, кто захотел бы, чтобы голый незнакомец затормозил ему намеченный побег.
Я смиренно рассмеялась:
— А вот с этим нужно что-то делать.
Сняла мокрый свитер, который носила поверх рубашки и брюк, передала ему и зачем-то отвернулась, пока парень одевался. А повернувшись, увидела, что он смог натянуть широкую горловину свитера на талию, превратив его в своего рода юбку с болтающимися по бокам пустыми рукавами.
— Нужно идти. — Я встала. Чтобы пропустить его вперед, мне пришлось вжаться в стену. — Я даже не знаю твоего имени, — крикнула я ему вслед.
— Могу сказать то же самое.
— Я Касс.
— Я имею в виду собственное имя. Мне оно тоже неизвестно.
Он шел в паре метров от меня, продвигаясь по узкому коридору. Я последовала за ним. В темноте, казалось, разговаривать было легче.
— Ты серьезно?
— У меня нет причин что-то от тебя скрывать. Если бы знал — сказал бы. Да и от провидицы мало что утаишь.
— Не в моем случае. Я не читаю мысли. Только кое-что чувствую. Иногда о вещах, иногда о людях, иногда о событиях. Но действовать прямолинейно и направленно у меня не получается.
— Жаль.
— Большинство людей не горят желанием, чтобы я покопалась у них в мозгах.
— Я думал, ты сможешь что-нибудь разузнать обо мне. То, чего я не помню.
— А ты ничего не помнишь?
— Ничего из того, что было до резервуара.
Я остановилась.
— Даже своего близнеца?
— Ничего.
В туннелях мы утратили чувство времени. Я знала лишь, что мы довольно давно минули очередную трещину в потолке, из которой пробивался свет, и я уже целую вечность ничего не пила и не ела. Я старалась отвлечься от терзавших меня голода и жажды и сосредоточиться, настроиться на дорогу, чтобы не врезаться в стены и потолок, которые регулярно задевала, отчего на спине и руках оставались ссадины. После нескольких лет в камере выматывала даже такая малость как ходьба. Дыхание сбилось, а в груди стало тесно, как в узком коридоре. Хотя парень утомился сильнее: он постоянно спотыкался. Повезло, что маршрут выдался легким, поскольку мы шли почти постоянно прямо. Пару раз мы притормаживали у развязок, чтобы я выбрала поворот, но всего на несколько минут. Мы как будто часами шли в горку, и когда земля под ногами слегка выровнялась, я предложила немного передохнуть.
— Я бы вздремнул, — кивнул мой спутник.
— Но недолго.
— Не думаю, что у нас получится несколько часов проспать в этих райских удобствах, — съязвил он, расчищая пол от камней. — Замерзла?
— Не очень, — солгала я. По мере продвижения вглубь горы холод усиливался.
Мы лежали близко, но не соприкасаясь.
— Боишься?
Я на минуту задумалась:
— Да, боюсь. Что нас поймают, что мы заблудимся и навсегда тут застрянем. Но это не намного хуже того, что было раньше.
— Но тебя же не в резервуаре держали?
