На следующей неделе Дудочник по-прежнему вызывал меня каждый день, но ни разу не вспомнил о нашем споре. Он задавал вполне конкретные вопросы: уточнял планировку камер сохранения, расположение секретных туннелей и пещер под Уиндхемом. Просил рисовать резервуары, любую деталь, которую я могла припомнить. Расспрашивал о костях, которые я видела на дне грота. Часто к нам присоединялись члены Ассамблеи со своими вопросами. Про карты, которые мне показывала Исповедница: насколько они подробны и какие регионы охватывали. Про солдат из Нью-Хобарта: их численность, вооружение, сколько из них ездили верхом.
Я отвечала на все вопросы, кроме одного, который Дудочник задавал чаще других: кто мой близнец. Спустя дней десять после нашего приезда он снова послал за нами обоими.
— Хорошие новости. — В зале Ассамблеи находились лишь мы трое. — Думаю, вы оба захотите узнать. — Он отложил документы и отодвинул стул, приглашая меня сесть. — Появилась возможность устранить Реформатора. У нас источник в Синедрионе, который уже давно за ним следит.
— Один из нас?
— Такой, как ты. — Дудочник повернулся ко мне. — Незаклейменный провидец, о котором я тебе рассказывал. Ему семнадцать, и последние два года он работал над тем, чтобы внедриться в Синедрион. Способности к ясновидению ему, конечно, помогли, хотя временами он побаивался, что Исповедница его раскусит.
— Как далеко он продвинулся? — спросила я, старательно подавляя дрожь в голосе.
— Мальчик на побегушках в поместье Воительницы. Но имеет доступ не только к ней, а ко многим Советникам: встречается частным образом с Инспектором, Судьей и другими. — Теперь он смотрел на меня в упор. — Прошлой ночью с кораблем от него пришло послание. Вероятно, он получит доступ и к Реформатору — уже пару раз они встречались наедине, поэтому наш агент сможет нанести удар. Стоит мне только отдать приказ, и он убьет Реформатора.
Дудочник не спускал с меня глаз, когда тянулся к звонку на краю стола и когда в зал зашли двое охранников — ждал, что я скажу.
Я молчала. На меня накатили опустошенность и усталость, каких я не чувствовала со времени прибытия на Остров.
Дудочник характерно небрежным кивком остановил караул вне зоны слышимости.
— Что скажешь? — спросил он меня. — Мне отдать приказ?
— Зачем нас спрашивать? — взорвался Кип. — Тебя не волнует, что мы говорим!
Дудочник ответил ему, по-прежнему не сводя с меня взгляда:
— Я бы так не сказал.
Я захлопнула дверь нашей комнаты, когда Кип только приблизился к лестнице. Он поднялся наверх как раз вовремя, чтобы услышать поворот ключа в замке.
— Касс, мне пришлось! — крикнул он через дверь.
— Этот выбор должен был делать не ты! — не менее громко отозвалась я.
Стоя там, он наверняка слышал, как разбились бутылка вина, чашка, зеркало. Я запустила в дверь лампой — на меня срикошетил металлический каркас, а стекло разлетелось.
— А что мне оставалось?
В ответ я пинком перевернула небольшой столик, стоявший между кроватями.
— Так ты у нас теперь герой? После того, как встрял с признанием, что Зак — мой близнец? Ты не имел права!
— Значит, ты у нас героиня? Промолчать, позволить ему убить Зака и тем самым убить тебя?
Я перешагнула через осколки, отворила дверь и дернула ее на себя так резко, что Кип чуть на меня не упал.
— Ты что, действительно не понимаешь? Нет у него никакого ясновидящего в Уиндхеме. Исповедница слишком хороша. И даже если бы удалось ее одурачить, я бы почувствовала угрозу для Зака, для меня. Ощутила бы надвигающуюся опасность. Он блефовал, иначе зачем, по-твоему, пригласил и тебя?
— А тебе не приходило в голову, что ему может быть на самом деле интересно мое мнение? Я здесь единственный подопытный, на ком твой близнец поставил научный эксперимент и, возможно, имею право знать, что происходит?
В ответ я лишь приподняла бровь.
— Черт! — Кип рухнул на кровать. — Дудочник знал, что я попытаюсь его остановить. — Закрыл глаза. — А на самом деле у него не было возможности добраться до Зака. Но теперь…
Успокоившись, я села рядом.
— Ага.
— И ему не нужны ни шпионы, ни соглядатаи, ни убийцы.
— Нет. Потому что есть я.
Кип прислонился затылком к стене, и я сделала то же самое.
— Ты оставила чашку на подоконнике, — заметил он. — Если хочешь, и ее расколоти.
— Может, позже, — устало улыбнулась я, смежив веки.
Он долго ждал, не добавлю ли я еще что-нибудь.
Позже, собрав стеклянные и глиняные осколки, мы устроились каждый на своей кровати и лежали в полном безмолвии. В щели под дверью мелькали тени ног стражника, который занял пост сразу по нашему возвращению из Ассамблеи. А через стекло я заметила поднимающийся дымок от трубки, которую курил охранник под окном.
Кип окинул меня взглядом:
— Не то чтобы хочу испортить настроение… — Я фыркнула. — Но почему тебя до сих пор не порешили?
— Мне вот тоже интересно.
— Но ведь это хорошо?
— По крайней мере, я довольна, что пока жива, — рассмеялась я.
— Ты поняла, что я имею в виду. То, что Дудочник сразу тебя не убил — хороший знак.
Я повернулась к Кипу и бросила взгляд через маленькую комнатку.
