Мы прекрасно осознавали, что третьей партии не предвидится. Над знаменем омег на краю кратера уже появилась полная луна.
— Лодки еще есть?
— Ни одной, способной доплыть до материка. Мы спрятали оставшиеся в пещерах к востоку от гавани, но это лишь плотики, ялики и несколько мелких шлюпок. На таких дети обучались ходить в море.
На Острове больше не осталось ребятишек. Услышат ли улицы скрытого города когда-нибудь снова детские голоса?
— Соберите вещи, — продолжил Дудочник. — Я должен обезопасить тебя на случай вторжения.
Он дал мне и Кипу лишь несколько минут, чтобы собрать пожитки в заплечный мешок, а затем бросил нам два плаща с капюшонами, какие носили стражники.
— Наденьте. После истории с Льюисом тебе лучше не светить лицо.
Он сам отконвоировал нас, остановившись лишь раз, чтобы шепотом обменяться парой реплик с охранником.
С надвинутым на глаза капюшоном я видела лишь только отрывочные картины. Спешащего куда-то кузнеца с охапкой топоров на плече. Стражей, снующих по коридорам. Когда молодой воин остановился, чтобы поприветствовать Дудочника, тот прорычал:
— Нет времени на эту чепуху! А ну-ка быстро к своему посту!
На нижних этажах стояла темень — окна заколотили, и только в узкие бойницы просачивались косые лучи. У одной безногий лучник затачивал наконечники для стрел, сидя на перевернутом ящике.
Комната, в которую привел нас Дудочник, оказалась каморкой в башне с узким окном, выдолбленным довольно высоко в округлой каменной стене. Дудочник заметил, как я разглядываю крепкую дверь.
— Даже не думай. Видишь? — Он указал на бочки, выстроенные вдоль противоположной стены. — Это запас вина для стражей. Здесь самый надежный замок во всей крепости.
Вспомнив Льюиса, я задумалась, стоит ли мне чувствовать себя в безопасности или же в ловушке?
— Если крепость падет, я приду за вами. Если кто-то попытается войти, даже кто-то из Ассамблеи, тут же дайте сигнал — махните из окна плащом.
— Ты будешь там? — Я посмотрела вниз во двор. — Не в зале Ассамблеи?
— Как я смогу отдавать приказы, не видя, что происходит? Нет, я останусь у ворот с другими воинами.
Я приподнялась на цыпочки, чтобы посмотреть в окно на двор, главные ворота и прилегающие улицы. Стражи уже заняли свои посты. Некоторые присели на окружающий двор парапет, слегка покачиваясь на корточках, другие расхаживали туда-сюда рядом с укрепленными воротами. Какая-то женщина ловко перебрасывала меч из руки в руку.
— Мы тоже можем сражаться, — сказал Кип. — Выпусти нас, мы поможем.
Дудочник склонил голову:
— Мои воины хорошо обучены и натренированы. Думаешь, впервые возьмёшь меч и тут же станешь героем? Это тебе не баллада странствующего барда — в бою ты станешь помехой. В любом случае я не могу расковать жизнью Касс. Напасть на нее могут не только солдаты Синедриона.
У меня перед глазами снова встал Льюис: кровь, стекающая по рукоятке ножа Дудочника, кровь, толчками вытекающая из раны.
Кип собрался что-то ответить, но его перебил колокольный звон — такой же бил тревогу два дня назад. На этой высоте казалось, что ему вторил каждый камень.
— Они здесь, — промолвил Дудочник, и спустя пару секунд в оглушительный звон ворвался грохот захлопнувшейся двери.
Когда Дудочник повернул в замке ключ, показалось, что тесное пространство вот-вот взорвется от винных паров и гула.
Мы подкатили бочку к окну и забрались на нее, встав на колени и соприкоснувшись головами, чтобы удобней было вглядываться в сгущающуюся темноту.
* * * * *
Мы ждали флот Синедриона два долгих дня, но те несколько часов, которые прошли между оповещением и мгновением, когда первые солдаты преодолели стены кратера, показались вечностью.
Пока мы ждали, я представляла, что происходит за кальдерой. Как приблизились корабли и альфы спустили на воду шлюпки, чтобы миновать риф. Как внизу в гавани произошли первые стычки со стражами Острова. Но через двойную пелену темноты и расстояния до меня доходили лишь обрывки видений. Черный парус убран, весла опущены. На носу лодки горит факел, отражаясь в волнах.
Мы поняли, что бои в гавани начались, увидев первых раненых стражей, которые начали появляться из туннелей напротив города. Мы разглядели их в свете факелов: окровавленных, прихрамывающих, помогающих друг другу вернуться в крепость. Вскоре произошло массовое отступление от гавани. Несколько сотен наших воинов миновали туннели и заняли посты в самом городе.
Ранним утром, где-то через двенадцать часов после набата, предрекшего печальную судьбу Острова, мы с Кипом заметили первых солдат Синедриона. Наше внимание привлекло движение на южной стене кратера: несколько воинов-омег старались сдержать фалангу солдат в красных плащах.
