… Амит Рафи ненадолго задремал, согревшись у вечернего огня. Слуги, подбросив душистых веточек в камин, бесшумно удалились. Они давно уже беспокоились о своём хозяине. С тех пор, как командор Нерия покинул его, господин Рафи места себе не находил. Он целыми днями бесцельно бродил по комнатам и террасам своего дворца и нервно сжимал руки, то заламывая их у груди, то постукивая кулаками по изящным балюстрадам и мраморным подоконникам. Он явно был немного не в себе, и никому не позволял приблизиться и оказать помощь. Да и как можно было поддержать его? Уже много лет рядом с ним всегда был Лиор Нерия, командор его стражи, верный друг и надёжное плечо. Но вот господин Рафи отдал ему какой — то приказ; они простились, — кажется, навсегда, — и хозяин остался один. И вот уже два с лишним месяца он тихо страдал, почти не ел и по ночам не спал. Он мог только ненадолго забыться нервным, тяжёлым сном, но почти сразу пробуждался, и в глазах его полыхало отчаянье. Он словно таял от тоски и тревоги, и слуги из кожи вон лезли, что бы сделать для него хоть что — то. Они любили его. Кто — то говорил, что Амит Рафи не просто Свободный Медиатор из Таксона Волхвов, а самый настоящий Плектр, и магическое имя его — Чароит. Но, даже если он и правда в прошлом был Плектром, то никто не мог бы назвать его чудовищем, монстром, которыми пугают провинившихся слуг и неприятелей. Господин Рафи был по — настоящему добрым человеком, и его великодушие имело целительную силу. Рядом с ним было очень легко и приятно жить, а щедрость его стала легендарной. И вот теперь он тихо страдал, и никто не знал, как ему помочь. Слуги могли только следить за тем, что бы по вечерам в его комнатах весело плясал огонь в каминах, и красные розы, которые он так любил, всегда стояли возле его ложа. Вот и сейчас постельничий и столовый прислужник, пытавшийся побаловать своего господина деликатесными закусками — ну надо же хоть что — то съесть! — с беспокойством крутились по близости, надеясь, что он всё же чего — то пожелает. Они откинули шторы, что бы вечерний свет проник в тихую комнату, расправили прекрасные розы в драгоценной малахитовой вазе, и развели огонь — так любил отдыхать по вечерам Амит Рафи. И тогда они обнаружили, что их повелитель наконец — то уснул. Прямо сидя в кресле, повернув лицо к нежному, переливчатому закату, и вдыхая тонкий аромат любимых цветов. Они укрыли его покрывалом и тихонько удалились, шёпотом выражая надежду, что, может быть, хоть сейчас он сможет немого расслабиться? Мужчины вышли на красивую, уютную террасу, с которой открывался великолепный вид на синеющие в лёгких сумерках горы, и закурили. Некоторое время они молча наслаждались тишиной и покоем: хорошее это место! И хозяин у них хороший.
— Нет, он самый лучший!
— Верно; тут я с тобой совершенно согласен. Вот только бы оправиться ему от его хандры, а то уж даже страшно становится. Как только командор ушёл отсюда, так господина словно подменили. Жалко его!
На дальней дорожке появился человек. Он шёл очень медленно, словно с трудом передвигая усталые ноги, и его гигантскую фигуру сгибал груз непосильной тяжести. Мужчины с беспокойством присмотрелись к нему.
— Великие Демиурги! Да это же Лиор Нерия! — ахнул постельничий. — Да что это с ним такое? Ранен, что ли?
Его собеседник тоже признал командора. Он покачал головой:
— Ох, не знаю, что там у него стряслось, но чует моё сердце: быть чему — то недоброму!
Амит проснулся очень резко, как от грубого толчка, и сердце его зашлось тоскливым предчувствием. Он попытался подняться, но ноги его не слушались. Мужчина крепко вцепился пальцами в подлокотники кресла, словно это могло защитить его от ледяного порыва смертоносного ветра, что сейчас закружил его сознание. Он слышал, как через открытую анфиладу комнат к нему приближаются тяжелые шаги, несущие боль и погибель. Амит уже знал, чья это роковая поступь предупреждает его о страшной вести, и весь содрогался от невыносимого желания спрятаться от неизбежного, защитить себя от заслуженной кары. Но он помнил, что сам хотел совершить то, что никогда не простит себе, и потому тяжело поднялся, что бы твёрдо и прямо встретить горе, которое сам накликал. В комнату медленно и устало вошёл Лиор Нерия. Его трудно было узнать. Он очень похудел и постарел, словно они не виделись не два месяца, а десять лет. Командор приблизился к своему господину, и Амит увидел, что золотистые волосы друга стали седыми, и горестные события оставили глубокие следы на его измождённом, бескровном лице. Всё в душе Амита заволновалось от радости, что его любимый товарищ вернулся, что он жив, и почти здоров, но счастья он не почувствовал. Глаза Лиора, полные смертной тоски, сказали всё. Но он ждал, когда Лиор заговорит. Ему, Амиту, придётся пройти через собственный ад — он должен быть наказан!
