— Я очень рад, что ты рассказал мне всё это. Я потерял моего Рейзу много лет назад и не мог найти для себя ни оправданий, ни прощения. Я никого не осмеливался любить, потому что помнил о своём малодушии. Все говорят, что я очень хороший человек, — Лиор тут же охотно закивал в ответ на его слова, — и что поступки мои щедры и благородны. Надеюсь, что это так и есть. Но знаешь почему? Потому что не было ни одного дня, когда бы я не хотел искупить свою вину! Не мастера и не архонты убили того единственного, кого я любил, а именно я. О, если бы ты видел его в те дни! От него исходил такой свет, что хватило бы на целый мир, если бы люди почитали одно только божество — истинную любовь, мать истинной красоты! И я точно знаю, что он мог бы совершить много замечательных дел, если бы не погиб ещё во дни своей юности. И я не могу винить никого, кроме себя в этом преступлении. Да, не я надругался над чистой, прекрасной душой, но я был там, и я отвернулся! И с тех пор я стараюсь жить так, что бы хоть немного этого волшебного света вернулось в наш унылый, жестокий мир. Ты спрашивал, в чём его сила? Да именно в этом! Он всегда мог вдохновить на что — то хорошее, заставить чувствовать, любить и сопереживать. Его судьба — как зеркало, в котором отражаются все наши достоинства и недостатки, подвиги и преступления. Каждому из нас нужен кто — то особенный, чьи глаза смотрят в наши сердца с нежностью и грустью, с болью и радостью, с гордостью за наше величие или снисхождением к нашим слабостям. Кто — то должен измерять наши поступки и освещать наш жизненный путь своей любовью. Таким он был для меня, и таким стал для тебя. Это и есть сила, которую не смогла одолеть даже смерть!
Лиор кивнул, и они надолго замолчали. Каждый переживал какое — то особенное воспоминание, только своё. Но Рейза незримо был рядом с ними, и они оба чувствовали тепло, согревавшие их усталые, измученные души. Да, так уж случилось, что этот мир таков: он жесток и несправедлив; в нём мало света и надежды, и все истории, рассказанные до конца, заканчиваются смертью. Но должно же быть что — то особенное, по — настоящему ценное, ради чего стоит быть вместе, и ради чего стоит жить! И теперь они оба точно знали: да, есть! И это — любовь! А подлинная любовь не умирает никогда!
Потом Лиор всё же спросил о том, чего никак не мог понять:
— Но почему ты приказал мне убить его? Он благодарил тебя за милосердие, но ведь оно запоздало на многие годы! Рейза сказал мне, что ты должен был сделать это ещё тогда, в «Плектроне», но теперь — то какой смысл в этом? Разве это был единственный способ покончить с прошлым?
Амит тяжело вздохнул и отвернулся к прекрасной горной панораме. Некоторое время он словно прислушивался к далёким, загадочным голосам, а потом тихо заговорил, не оборачиваясь к Лиору.
— Дело вовсе не в прошлом. Скоро начнётся война! — Он услышал тревогу, смятение в чувствах друга и грустно кивнул. — Да, именно так. Я — Плектр, и я знаю это. Наверняка и Рейза тоже знал. Но это будет не просто война, а самая жестокая, самая кровавая из всех за последнюю сотню лет. Кровь зальёт весь этот проклятый мир так, что мы все будем тонуть в ней. Приготовления уже почти закончились, и со дня на день грянет буря. И тогда Рейзе пришлось бы особенно тяжело. Он никогда не хотел быть Плектром: его заставили стать палачом, убийцей. Но он всегда страдал от этого ненавистного бремени; невыносимо страдал! Я знаю это. Я воспринимал его чувства, хотя это было не легко. Но Плектры — это особые величины единого плана Демиургов, и мы все словно включены в космическую систему. У каждого из нас есть собственная волна, и на призывы мира она отзывается по своему — достаточно только уметь слушать! Он говорил когда — то, что голос моей души мелодичен и величественен, как пение благородной арфы, и он наверняка распознает эти переливы где угодно, сквозь любой шум и хаос. А для меня он звучал, как флейта — переменчивая, тонкая и чувственная. И, хоть он старался сокрыть мелодию своей души в толстых стенах проклятой гробницы, в которую его заточили, я всё равно смог разыскать его волну и иногда ловил отзвуки его чувств. Ему и правда было очень плохо от того, что его вынуждали делать. Но всё это не сравнить с тем, что ожидает нас всех впереди, а его, как лучшего из лучших в деле медиата — тем более. Сатрап Бар — Арон один из тех, кто собирается превратить в развалины теперешнее подобие мира и нарушить равновесие. Я бы даже сказал, что он — главный зачинщик грозящих бед. И его Плектру пришлось бы без конца учинять допросы, пытать пленных врагов, истязать их разум, убивать и убивать… Я знаю, что он не хотел так жить, но умереть ему не было позволено. И, если бы я мог спасти его из лап Бар — Арона и Мастеров, я бы так и сказал тебе: пойди, мой друг, убей дракона и освободи моего милого ангела! Но я знал, что сейчас это невозможно, а времени ждать у нас просто нет. Поэтому…
— Я понял. Но если бы я не смог? Если бы он выжил, и я ничего не сделал?
