– Едем, конечно, вместе? – говорю я, думая, что он опять пойдет на попятный. Но нет, Юнвэй кивает.
– Вместе, – говорит он, глядя куда-то мимо меня.
Что такое, мои улыбки не действуют? Впрочем, спохватываюсь я, они и не должны действовать, ведь это мой брат.
Мы выходим из дома. День пасмурный, на стоянке возле подъезда вяло поблескивает стеклами арендованный джип. Лендкрузер, фи! Я взяла бы как минимум порш-кайен, а лучше ламборгини, красный, со стремительными линиями.
Однако брат, конечно, прав: ламборгини слишком бросается в глаза. Другое дело лендкрузер, мощный, но неброский, грязно-серого цвета, как немытый асфальт, – такой цвет отлично сливается с любым местным пейзажем, машину почти не видно, и это правильно: незачем мозолить людям глаза. Миссия у нас слишком важная, чтобы рисковать попусту.
Мы садимся в машину. Внутри она выглядит посимпатичнее: тонированные стекла, салон хайтек, стального цвета мягкие сиденья, даже экран телевизора над верхней панелью. Машина большая, рассчитанная на крупногабаритных европейцев. Мы с братом спокойно можем улечься здесь спать, и еще место останется. Но сон придется отложить до другого раза.
Отъезжаем от стоянки, выезжаем на Ленинский проспект, разворачиваемся на светофоре и летим в сторону области. Мимо нас проносится гигантский древний космонавт, у ног его лежит яйцо доисторического ящера.
– Куда мы? – спрашиваю я.
– Скоро узнаешь, – отвечает брат. Лицо у него загадочное и слегка торжествующее.
Такой ответ мне совсем не нравится, а еще меньше мне нравится его физиономия.
– Не доверяешь мне? – говорю я напрямик, и вид у меня оскорбленный.
Когда хочешь кого-то обмануть, лучше делать вид, что это тебя обманывают. По счастью, мысли мои он читать не может. Как и я его, впрочем, но уже к сожалению.
Юнвэй так на меня глядит, что сразу ясно: не доверяет. Но сказать вслух все-таки не решается. У нас, хули-цзин, родственные связи прочнее земного притяжения. Преодолеть законы физики можно, преодолеть наши законы – нет. Иногда люди гордятся своей любовью к родственникам; бедные, они просто не знают нас. «Крепка, как смерть, любовь», – сказал один древний мудрец. Наша родственная любовь сильнее смерти.
Что бы ни случилось, брат готов умереть за меня. Как, впрочем, и я за него. Наверное, рано или поздно это придется сделать, но не сейчас, нет, не сейчас.
Я гляжу по сторонам. Мы выехали на Киевское шоссе, пересекли кольцевую автодорогу и едем прочь от города. Несемся мы быстро, джип глотает километр за километром. Я скашиваю глаза на брата – и вместо его лица вижу свое отражение в темных зеркальных очках. Он открывает бардачок, шарит в нем, вытаскивает еще одну пару и протягивает мне.
– Зачем это? – говорю я.
Брат только ухмыляется.
– Солнце, – отвечает он и умолкает.
Никакого солнца нет и в помине, но очки я послушно надеваю. Неизвестно, что будет дальше, лучше не раздражать его попусту.
Я надеваю очки, и меня словно током бьет. Они, конечно, тут не при чем – я замечаю, что перед нами едет черный БМВ. Он слишком похож на машину учителя Тая. Надеюсь, что ошиблась, гляжу на номер – нет, никакой ошибки, это он.
Мое сердце падает: Юнвэй что-то готовит, а я и не знаю, что. Спокойно, говорю я себе, нельзя себя выдать. Ах, братец-братец, я тебе это припомню… Но что же он придумал?
Мы сбрасываем скорость и пристраиваемся в хвост к черному БМВ. Наших лиц он не увидит – стекла тонированные, а вот нам видно все.
На переднем сиденье рядом с учителем сидит какой-то парень, видимо, один из учеников. Это меня немного успокаивает: миссия наша строго секретна, убить учителя Тая при свидетелях мы не можем.
Правда, есть и другой вариант: вместе с учителем убрать свидетеля…
Брат все время поглядывает на часы. Ждет чего-то?
Часы у него хорошие, брегет. Суточный календарь, второе время, ремешок из крокодиловой кожи… Все-таки он щеголь, ему надо было переродиться человеком, среди лис мало кто может оценить его вкус.
– Надеюсь, ты не натворишь глупостей, – говорю я ровным голосом. – Вокруг полно людей, им незачем знать о наших разборках с даосами.
– Не беспокойся, все будет чисто, – отвечает он.
– Чисто – это как? – спрашиваю я, прикидывая, что он задумал. Стрелять мы не можем: в борьбе с даосами огнестрельное оружие запрещено. Не помню, откуда взялся такой запрет, но и мы, и даосы блюдем его свято. Если доходит до убийства, убиваем незаметно, скрытно и тайно, не вмешивая в свои дела полицию и власти.
В любом случае, действовать сейчас надо наверняка, иначе мы себя раскроем, и тогда охотники и дичь поменяются ролями.
– Увидишь, – говорит он.
Увижу… Конечно, увижу, только будет поздно. Надо срочно узнать, что он готовит. Расспрашивать его, уверена, бесполезно. Попробую раскачать ситуацию.
– Глупо ехать так открыто, – говорю я. – Мы у него на хвосте уже пару минут. Не боишься, что он нас заметит?
– Когда заметит, будет поздно, – ворчит брат. Терракотовое его лицо не дрогнет, тем не менее он все-таки выжимает газ и обгоняет БМВ. Пролетая мимо, я успеваю бросить взгляд в салон.
