– Э-э-э… – озадаченно протянула Клара. – Что ж. Ты уверена? Потому что я не знаю, как его останавливать, когда он вернется из туннелей и узнает, что ты тут.
Туннели. Файер почувствовала, как в груди нарастает паника.
– Мои руки, – сказала она, переключая внимание на более самодостаточную боль. – У кого-нибудь из целителей есть минутка ими заняться?
Пальцы ее правой руки, розоватые, распухшие, были покрыты волдырями и похожи на кусок сырой курицы. Файер устало разглядывала их, борясь с тошнотой, пока не почувствовала, что целительница обрадовалась их виду.
– Обещать рановато, – сказала она, – но у нас есть повод надеяться.
Она очень, очень нежно намазала руку Файер мазью, нетуго забинтовала ее и размотала другую руку, напевая.
Два последних пальца на левой руке Файер были черными и выглядели мертвыми от кончиков до конца второй фаланги.
Уже не напевая, целительница спросила, правда ли, что она слышала, будто Файер была отличной скрипачкой.
– Ну, – сказала женщина, – все, что мы сейчас можем сделать, – это смотреть и ждать.
Она дала Файер таблетку и микстуру, нанесла мазь и забинтовала руку.
– Сидите здесь, – сказала она и выскочила из маленькой темной комнаты, где в очаге горел дымный огонь, а окна были закрыты ставнями, чтобы сохранять тепло.
Файер смутно припомнила, что было время, когда ей лучше удавалось игнорировать вещи, на которые бесполезно было тратить нервы. Когда-то она была хозяйкой положения, а не сидела, унылая и несчастная, на диагностических столах, пока ее стражники в полном составе стояли вокруг, глядя на нее с сочувственной тоской.
И тут она почувствовала приближение Бригана, огромную движущуюся волну эмоций: озабоченность, облегчение, уверенность – все слишком сильное, Файер не могла вынести такой напор. Она начала задыхаться, тонуть. Когда он вошел в комнату, она соскользнула со стола и убежала в угол.
«Нет, – послала она ему мысль. – Я не хочу, чтобы ты был здесь. Нет».
– Файер, – сказал он. – Что случилось? Пожалуйста, скажи.
«Пожалуйста, уйди. Пожалуйста, Бриган, я тебя умоляю».
– Оставьте нас, – тихо сказал Бриган страже.
«Нет! Они мне нужны!»
– Останьтесь, – сказал Бриган тем же тоном, и стража, к этому моменту уже выработавшая устойчивость к удивлению, развернувшись, втянулась обратно в комнату.
«Файер, – подумал Бриган. – Я сделал что-то, что прогневало тебя?»
«Нет. Да, да, сделал, – подумала она в метаниях. – Тебе никогда не нравился Арчер. Тебе наплевать, что он погиб».
«Это неправда, – подумал он с твердой убежденностью. – Я по-своему уважал Арчера, и, кроме того, это не важно, потому что ты его любишь, а я люблю тебя, и твоя скорбь приносит скорбь мне. В смерти Арчера нет ничего, кроме печали».
«Вот поэтому ты и должен уйти, – подумала она. – Во всем этом нет ничего, кроме печали».
У двери послышался шум и грубый голос:
– Командующий, мы готовы.
– Иду, – бросил Бриган через плечо. – Ждите меня снаружи.
Человек ушел.
«Уходи, – подумала Файер. – Не заставляй их ждать».
«Я не оставлю тебя вот так», – подумал он.
«Я не буду на тебя смотреть, – подумала она, неуклюже прижимая к стене свои забинтованные ладони. – Я не хочу видеть твои новые боевые шрамы».
Он подошел к ней в угол все с тем же упрямым и спокойным ощущением. Прикоснулся рукой к ее правому плечу и склонил лицо к ее левому уху. Щетина у него была жесткой, а лицо холодным, и все ощущение от него было таким болезненно знакомым, и внезапно она приникла к нему, неуклюже обхватив его левую руку, скованную доспехами и кожей, и обернув ее вокруг себя.
– Это у тебя новые шрамы, – сказал он очень тихо, чтобы только она могла слышать.
– Не уходи, – сказала она. – Пожалуйста, не уходи.
– Я отчаянно хочу остаться. Но ты знаешь, что я должен.
– Я не хочу тебя любить, если ты умрешь, – заплакала она, зарываясь лицом в его руку. – Я не люблю тебя.
– Файер, – сказал он. – Сделай кое-что для меня. Пошли мне весточку на северный фронт, чтобы я знал, как ты тут.
– Я не люблю тебя.
– Значит, не пошлешь?
– Нет, – сказала она растерянно. – Да. Пошлю. Но…
– Файер, – перебил он мягко, начиная выпутываться из ее объятий. – Чувствуй, что чувствуешь. Я…
Еще один голос, резкий от нетерпения, перебил от двери:
– Командир! Лошади запряжены.
Бриган обернулся к человеку и выругался с таким ожесточением, какого Файер никогда раньше не слышала. Человек в смятении удрал.
– Я люблю тебя, – очень спокойно сказал Бриган ей в спину. – Надеюсь, в грядущие дни для тебя будет утешением знать это. Все, о чем я прошу тебя, – постарайся есть, Файер, и спать, как бы ты себя ни чувствовала. Ешь и спи. И пришли мне весточку, чтобы я знал, как ты. Скажи мне, если нужно прислать тебе что-нибудь или кого-нибудь.
«Береги себя. Береги себя», – послала она ему мысль, когда он вышел из здания и вместе со своими воинами с грохотом проскакал в ворота.
Какое глупое и пустое напутствие для кого угодно и где угодно.
