– Но если она может претендовать на престол, – спросила Файер, – то почему не можете вы? Вы – сын Накса, такой же внебрачный, как она. К тому же она девочка и совсем маленькая.
Гаран отвернулся, поджав губы, а когда наконец заговорил, на вопрос ее не ответил.
– Роэн вам доверяет, и Брокер тоже, не тревожьте свое чудовищное сердце. Если Роэн вам не сказала, то лишь потому, что привыкла об этом молчать. А Брокер не сказал, должно быть, потому, что она и ему не рассказывала. Клара тоже доверяет вам – из-за Брокера. Доверие Брокера – надежная гарантия, это я признаю, хотя, конечно, все люди ошибаются.
– Конечно, – сухо согласилась Файер.
Тут один из ее стражей подстрелил птицу-чудовище. Золотисто-зеленый хищник упал с неба и скрылся в кронах деревьев. Файер вдруг осознала, где они: в саду позади дворца. Прямо за садом стоял тот самый зеленый домик.
Она в изумлении уставилась на растущее у дома дерево, не понимая, как умудрилась не заметить его из окна, но тут же поняла, что сверху оно просто показалось ей маленькой рощицей. Гигантский ствол расходился в шести направлениях, а ветви были так многочисленны и огромны, что некоторые под своим собственным весом склонились до земли, зарывшись в траву, и оттуда снова потянулись в небо. Вокруг самых тяжелых веток были поставлены подпорки, поддерживающие их и не позволяющие им сломаться.
Гаран, стоя рядом, наблюдал за ее удивлением. Потом, вздохнув, подошел к скамейке, которая стояла у ведущей к дому тропы, и сел на нее, закрыв глаза, и тут Файер впервые за весь разговор осознала, какое у него усталое лицо, заметила сгорбленные плечи. Он выглядел изможденным. Подойдя к нему, она села рядом.
– Да, удивительное дерево, – проговорил он, открывая глаза. – Оно так разрослось, что однажды убьет само себя. Каждый отец выбирает наследников – вам, конечно, это известно.
Файер пораженно обернулась к нему, Гаран холодно посмотрел в ответ:
– Мой отец меня не выбрал. Он сделал наследниками Нэша и Бригана. Бриган поступил иначе. Ханна будет первой в очереди на престол, даже если он женится и произведет на свет целый полк сыновей. Меня, конечно, это никогда не волновало. Ни разу в жизни меня не посещало желание стать королем.
– И само собой, – небрежно продолжила Файер, – это все равно не важно, ведь мы с королем обязательно поженимся и нарожаем толпу наследников-чудовищ.
Этого Гаран не ожидал. На мгновение он оценивающе замер, а потом невольно улыбнулся уголком рта, понимая, что это шутка, и снова сменил тему:
– Так чем же вы занимались, миледи? Уже десять дней, как при дворе, а из развлечений у вас – одна только скрипка.
– А что? У вас есть для меня какое-то дело?
– Никакого до тех пор, пока вы не решите помочь нам.
Помочь… помочь этой необычной королевской семье. Файер вдруг страстно захотелось, чтобы это не было так невыполнимо.
– Вы сказали, что не хотите моей помощи.
– Нет, миледи, я сказал, что еще не решил. И до сих пор не уверен.
Тут дверь зеленого домика распахнулась, и женщина с каштановыми волосами направилась по тропе прямо к ним. В это же мгновение разум Гарана словно посветлел. Он поспешно вскочил со скамьи, шагнул к ней и, предложив руку, подвел к Файер. Лицо его сияло, и Файер поняла, что он, без сомнения, привел ее сюда специально – она слишком увлеклась разговором.
– Леди Файер, – сказал Гаран, – это Сэйра. Ей выпало несчастье учить Ханну истории.
Сэйра улыбнулась Гарану, и в этой улыбке он отразился, как в зеркале, так что Файер при всем желании не смогла бы не понять того, что происходит тут у нее на глазах.
– Ничего ужасного в этом нет, – возразила Сэйра. – Она очень способная. Просто неусидчивая.
Файер протянула руку, и Сэйра ответила чрезвычайно вежливым и лишь совсем чуть-чуть ревнивым пожатием. Ее можно было понять. Файер подумала, что придется объяснить Гарану, почему не стоит захватывать с собой женщин-чудовищ, когда идешь навестить возлюбленную. Порой даже самые светлые умы никак не могут понять очевидных вещей.
Когда Сэйра попрощалась, Гаран проследил за ней взглядом, рассеянно потирая голову и что-то напевая.
«Королевский сын и женщина, которая преподает историю? – послала ему мысль Файер, почему-то вдруг развеселившаяся почти до наглости. – Скандал!»
Гаран, нахмурив брови, попытался напустить на себя суровый вид:
– Если вам хочется чем-нибудь занять себя, миледи, пойдите в ясли и дайте пару уроков того, как закрывать разум от чудовищ. Расположите к себе детей, чтобы у девочки Бригана во рту к следующей встрече с отцом сохранилось хоть сколько-нибудь зубов.
Файер повернулась, чтобы уйти; на губах ее виднелась улыбка.
– Спасибо за прогулку, ваше высочество. Должна признаться, меня сложно обмануть. Быть может, вы мне и не доверяете, но я точно знаю, что я вам нравлюсь.
И она убедила себя в том, что обрадовало ее расположение Гарана, а не восстановленная справедливость по отношению к женщине.
