Сняв трубку висевшего на стене телефона, она набрала номер рабочего кабинета Росса.
— Ной сказал мне, что ты подозреваешь поджог, — без обиняков сказала Энн, услышав голос отчима.
— Этот парень слишком много болтает, — ответил Росс, в голосе которого отчетливо послышалось раздражение.
Это насторожило Энн.
— Ной здесь ни при чем, Росс, — холодно парировала она. — Ты сам должен был сказать мне об этом.
— Энн!
На несколько секунд на линии воцарилось молчание. Первым его нарушил шепот Энн:
— Росс, пожалуйста, скажи мне все. Это тот самый мерзавец, который тогда поджег машину с мамой и Джесси, да?
— Не знаю, — вздохнул на другом конце провода Росс. — Ты сейчас где?
— У Ноя.
Вновь последовала продолжительная пауза. Затем Росс заговорил снова и очень озабоченно:
— Послушай, Энн, после несчастного случая… люди обычно бывают настолько напуганными и… и легко ранимыми, что нередко становятся жертвами… мерзавцев, пользующихся их беззащитностью. Уверена ли ты, что Ной…
— Уверена, Росс! — перебила отчима Энн, стараясь не потерять самообладания. — Ной никогда не воспользуется моим несчастьем. А я ни секунды больше не могу оставаться одна в гостинице. Тем более что ты уехал, не сказав мне ни слова.
— Извини, дорогая. У меня была срочная работа.
— Почему ты мне ничего не сказал?
Снова — молчание в трубке.
— Росс! Ты должен был рассказать мне о своих подозрениях в отношении поджога.
— Я бы рассказал, дорогая, если бы… Если бы был уверен, что ты… Что ты нормально себя чувствуешь и лишнее волнение не повредит тебе…
— Я прекрасно себя чувствую, — вновь прервала его Энн, скрежеща зубами.
Ох уж эти отцы! Они всегда живут в каком-то нереальном мире! Вот и сейчас Росс несомненно хочет избавить ее от ненужной нервотрепки и головной боли. И не понимает, что его молчание раздражает еще больше!
— У тебя есть какие-нибудь улики? Ведь должны же быть!
— Энн, — снова вздохнул Росс, — идет расследование.
— И поэтому ты ничего не хочешь мне сказать? Росс, не надо жалости! Ведь все это касается меня не меньше, чем тебя!
— Дорогая, умоляю тебя! Вот закончится расследование, и я расскажу тебе все, что сам буду знать.
Энн задумалась, машинально перебирая в руках телефонный провод.
— Ты куда пропала? — послышалось в трубке.
— Я здесь. Хорошо, Росс. Ты мне обещаешь рассказать все до мельчайших деталей после завершения следствия?
— Обещаю.
— Но, Росс, это может быть тот же самый тип. Так?
Росс опять тяжело вздохнул. Энн представила себе, как он в этот момент откинулся на спинку кресла, положив ноги на стол.
— За долгие годы работы, Энн, я нажил себе немало врагов. Может быть, этот поджог — дело рук целой группы людей. Ведь я передал в суд сотни дел, а о тысячах подозреваемых сообщил властям. Кое-кто из них мог попытаться мне отомстить. Я хотел просто пощадить твои нервы. Особенно потому, что ты уже пережила одну подобную трагедию.
— А кто пощадит тебя, Росс? Разве тебе не тяжело?
— Со мной ничего не случится, дорогая. — Росс подумал несколько мгновений и потом добавил: — Сегодня я буду занят до поздней ночи. Но могу сделать перерыв на обед. Если желаешь, мы сможем повидаться.
В голосе Росса Энн послышались просящие нотки, боль и сожаление.
— Хорошо, Росс. Делай то, что наметил. А я пока останусь здесь. Ты не возражаешь?
— С Ноем?
Энн улыбнулась. Росс был настоящим отцом.
— Нет, Росс. Ной поселил меня в одном из приютских коттеджей. Я буду здесь одна.
— Я пошутил, — хмыкнул Росс. — Рад, что у тебя будет компания поинтереснее моей.
— Твоя компания мне очень даже по душе, Росс. Поэтому я… я останусь здесь еще на неделю. Помогу тебе решить, что стоит сохранить в доме, что упаковать и… Мало ли что еще!
— Прошу тебя, не надо! Я не хочу.
— Но я хочу.
Энн знала, что он не сможет сделать все в одиночку. Правда, отнюдь не была уверена и в себе. Но твердо решила попытаться помочь отчиму. Однажды она уже бросила его в трудный период, который длился более десяти лет. Такое больше не повторится…
— У меня есть неделя, — добавила она. — Пожалуйста, не отвергай мою помощь.
— Но при одном условии: ты никогда не пойдешь в этот дом одна. Никогда. Только со мной.
— Обещаю.
Энн повесила трубку и тут же набрала нью-йоркский номер своего редактора. Это была очень компетентная в своем деле женщина, возглавлявшая один из отделов журнала. Звали ее Сью. К Энн она относилась с большой теплотой, и та об этом знала.
— Как вы там, милая? — раздался в трубке ее прокуренный голос.
— Пока все в порядке, Сью.
Энн вкратце рассказала ей о случившемся. Сью терпеливо выслушала и с беспокойством еще раз спросила:
— Но сами вы не пострадали? Честно?
— Нет.
— Хорошо. Тогда быстренько сворачивайте там ваши дела и возвращайтесь.
Энн рассмеялась. Поистине надо было очень любить эту милую, очаровательную и преданную своему делу Сью!
— Ваше участие в высшей степени трогательно! — съязвила она.
