Итак, она безуспешно пыталась открыть входную дверь и удержать в руках пакет с обедом, большой стакан чая со льдом и рабочий портфель, когда на подъездную дорожку въехал большой автомобиль. Из него вышел Гэвин. Длинный, худой, выглядящий на миллион: в дорогом костюме, ярко-синем галстуке, волосы идеально уложены, стильные туфли блестят. Было бы легче дуться на него, не будь он настолько красив. Забрал у нее ключи, открыл дверь, пропустил Холли вперед и прошел за ней в квартиру, прежде чем она успела его пригласить.
— Не зайдешь ли? — пробормотала она, складывая все из рук на кухонный стол.
Он бросил ключи ей в сумочку, а затем встал, скрестил руки на груди и уставился на нее.
— Что ты здесь делаешь? — спросила она, не дождавшись от него слов.
— Я написал тебе.
Ага, она временно заблокировала его номер, чтобы не общаться с ним сегодня. Детская реакция, но он вызывал беспокойство.
— О чем? — спросила она, одновременно доставая из пакета контейнеры.
— Нам нужно поговорить.
Его тон был властным и серьезным.
— Не о чем говорить, я собираюсь пообедать, а ты можешь выйти.
Злиться на него было проще, чем общаться с ним. Она сняла крышку с контейнера и достала пару деревянных палочек.
— Это ты была в «Чешире». И позволила мне думать, что ты Ханна.
— Да.
Холли замолчала с куском сырого тунца у рта.
— Поучительно. — Он наклонился над ней, опершись на кухонный стол, хорошо выглядящий, но пахнущий еще лучше. Заставляющий желать большего, чем суши.
— Как ты поняла мои слова?
Ха, что за адвокатский вопрос…
— Я знаю, что я услышала, — она скрестила руки на груди, — что я не могу назначить свидание, это ты сказал.
— Я не считаю, что не можешь.
— Ты меня застал, когда я вымоталась от общения. Ты сказал, что я все время работаю.
Ее голос дрогнул, горло перехватило. Не хотелось оправдываться, но было грустно, что парень, который ей нравился, такого мнения. Гэвин отставил стул и придвинулся ближе. Она взглянула в его бездонные серо-голубые глаза и представила другое развитие событий… где они не спорят о том, насколько она трудоголик… где она пробует его губы на вкус, о чем мечтала весь последний год. Ну, черт возьми, почему она не поправила его там, на вечеринке?! Он был мил и вежлив, и она не услышала бы его непрошеного мнения.
— Я хвалил твою трудоспособность, — сказал он, — предполагал, что ты заслужила и немного свободного времени, а не обвинял тебя, что ты не умеешь веселиться.
Хорошо. Мило. Но…
— Знаешь ли, ты не сыпал комплиментами. — Она сделала большой глоток чая и чуть не поперхнулась, услышав:
— Ты хочешь комплиментов? Ну, по правде, не понимаю, почему ты не бегаешь на свидания. Посмотри на себя. Ты великолепна. Умна. Весела. Неповторима.
— Настолько неповторима, что ты принял меня за Ханну? — отрезала она.
Он широко улыбнулся, его глаза блестели, и она вдруг пожалела, что вычеркнула его имя в списке черным маркером. Но и то, что он сказал прошлой ночью, не уходило.
— В свою защиту скажу: я почти понял свою ошибку, когда обратился к Ханне, но ты подыграла, и что мне было делать? Назвать тебя лгуньей? Или похвалить прелестное платье и пригласить на танец? А потом провести пальцами по этим прекрасным обнаженным плечам?
Холли наклонилась ближе, ловя каждое слово… он назвал ее платье потрясающим? Он хотел потанцевать с ней, прикоснуться к ней?
— Ты пришла бы на мои похороны? — пробормотал он.
— Что? — опешила она.
— Будь ты правда Ханна, Уилл убил бы меня.
— Так ты считаешь, это моя вина? — пробормотала она в сожалении.
— Частично. Прости, если обидел. Холли, я вижу, когда кому-то нужен перерыв в работе, и ты его заслужила. — Он глубоко вздохнул и продолжил: — Я вырос в семье трудоголиков, и знаю, когда пора притормозить с делами.
— Ты думаешь, я на грани срыва?
— Еще нет. — Его улыбка была мягкой, их глаза встретились.
Холли все еще была в шоке: она думала, что только она восхищается им издалека, а он улыбался так близко и говорил ей сексуальные вещи.
— Прости меня? — Гэвин протянул ей руку.
Она не помнила, чтобы они когда-то обменялись рукопожатием, даже когда встретились впервые. Переполненная желанием прикоснуться, Холли вложила свою ладонь в его.
— Здесь нечего прощать… — Она собиралась поблагодарить за комплименты и извиниться за обман, но воздух раскалился. Его рука… больше, чем у нее, загорелая кожа, длинные пальцы красивой формы. Хватка нежная, но твердая. Тепло, так тепло…
Его улыбка никуда не делась, веки чуть опустились.
— Холли Бэнкс. Ямочки на щеках, золотистые глаза, приподнятая бровь… Я никогда не перепутаю тебя с сестрой.
Она была так поражена его присутствием, зрительным контактом, ощущением его кожи на своей, что не сразу смогла отпустить его руку.
Ее все же произнесенные извинения перекрыл его хриплый смех.
— Рад, что мы прояснили это, а теперь пообедай спокойно.
Он встал. Она хотела бы проводить его до двери, но осталась сидеть, ошеломленная ситуацией.
