Мы собрали местных жителей и при всех допросили пленных немецких офицеров – капитана и лейтенанта. Они признались – приехали, чтобы расстрелять жителей и сжечь деревню. Видя, какой оборот принимает дело, я предложил жителям деревни уйти в лес и организовать партизанский отряд. Оружием и радиостанцией мы их обеспечим. Все собравшиеся на площади люди меня поддержали. Иного выхода у них не было. Красноармейцы стали помогать эвакуироваться жителям приютившей нас деревни. После собрания я провел совещание со своими заместителями. Разведка доложила, что на расстоянии четырехсот километров от нашей базы немцы строят аэродром дальней авиации. Предполагается, что на нем будет базироваться приблизительно сорок самолетов.
Было решено провести семисоткилометровый рейд вперед, навести «шорох» и незаметно вернуться назад к аэродрому. В моем отряде насчитывалось двадцать пять сбитых летчиков. Пока они воевали как пехотинцы. Захват аэродрома давал бы им возможность вспомнить свою основную военную специальность.
Когда я учился в академии, ходил заниматься в аэроклуб, где научился основным навыкам пилотирования. Как говорят летчики, взлет – посадка. Когда выпадало свободное время, ребята-летчики занимались со мной теорией. Я вроде с их слов даже немного преуспел в этом деле. Теперь хотелось бы получить еще и практику.
В ходе глубокого рейда ребята основательно пошумели – взорвали пять мостов, уничтожили пять немецких гарнизонов, разбили пять узловых железнодорожных станций. Поначалу мы хотели накрывать узловые станции минометным и артиллерийским огнем, но потом поняли, что в таком случае останемся без трофеев: боеприпасов и провианта.
Поэтому мы стали действовать по-другому. Снимали часовых, потом уничтожали комендатуру и комендантский взвод, забирали снаряды нужного калибра, необходимое оружие, фураж, продовольствие, бензин. Оставшийся бензин мы обычно разливали вдоль составов и поджигали. Это давало потрясающий эффект. Вагоны с боеприпасами взлетали на воздух и разносили всю станцию.
Наконец пришла очередь аэродрома. Его еще не достроили, зато пригнали туда два транспортных самолета и пять истребителей. Один из транспортников был большим, второй – маленький итальянский самолет, способный перевезти двенадцать человек или полторы тонны груза. Почему-то он был красного цвета. Транспортные самолеты мы решили захватить, а истребители – уничтожить, потому что на них не долететь до линии фронта.
Отряды из рейдов собрались под деревней Озера, в пятидесяти километрах от аэродрома. Разведка доложила, что на нем уже находятся тридцать пять бомбардировщиков дальней авиации. Они прилетели туда вчера вечером.
Мы уже определили день и время для атаки на аэродром, когда разведка доложила, что все тридцать пять бомбардировщиков улетели в неизвестном им направлении. Это было досадно, но все же нападение на аэродром мы решили не откладывать, чтобы захватить хотя бы транспортные самолеты и на них переправить пленных немецких офицеров в Москву. Их у нас набралось уже 35 человек и вполне вероятно, что кто-то из них располагал весьма ценными сведениями.
В назначенный день во время обеда, когда обслуга и охрана отвлеклись для приема пищи, наши стрелки заняли позиции вокруг аэродрома. Разведка сняла из арбалетов часовых у въездных ворот. В них заехали сорок мотоциклистов и шесть бронетранспортеров. Техника рассредоточилась по аэродрому. В это время прозвучал залп наших стрелков. Пулеметчики и снайперы добили персонал и остальную охрану.
Техники проверили заправку самолетов, состояние оружия и стали закрашивать кресты припасенной для этого краской. На их место с помощью заготовленных заранее трафаретов были нанесены красные звезды. Пять истребителей приготовили к уничтожению. Небольшой итальянский транспортный самолет – биплан красного цвета, я решил оставить для нужд бригады. Самолетик из красного превратили в зелено-бурый. Тихонович поставил на него дополнительный топливный бак и установил два пулемета.
Лететь в Москву было решено на большом транспортном самолете. Пилотировать его я доверил капитану Селину. Нам нужно прилететь на один из Московских аэродромов. Я считал, что с нами адекватно будут разговаривать только в Москве. Мне хотелось верить, что нас примет представитель Генерального штаба.
Я подготовил докладную записку на имя Л. П. Берия, так как именно он возглавлял на тот момент пограничные войска. В ней подробно изложил обстановку и планы нашего дальнейшего будущего. Я предложил Лаврентию Павловичу назвать наш отряд Отдельной пограничной бригадой имени товарища И. В. Сталина.
Вылет назначили 11 августа 1941 года в 18.00. Погрузили в самолет всех пленных офицеров. Бывший начальник штаба авиационного полка капитан Селин Иван был мною проинструктирован, как себя вести и с кем разговаривать. Капитан улетел, а мы стали ждать от него сообщений.
