— И этот зайчик тоже скажешь опасен? — ткнула пальцем в животинку. — Милый зверек! — Грэг остановился и пристально в него всмотрелся. — Явно, что хуже, чем ваша семейка я тут точно никого не найду. Вы всех переплюнули. А почему бы вам тут не обосноваться, а, Грэг? — энергично махая руками, шла быстро вперед, стараясь согреться.
— Стой! — раздался окрик Грэга. Я даже не попыталась среагировать на него. Хватит с меня.
При моем приближении зайка мило улыбнулся, и показал два ряда острых, как иглы зубов. Грэг в мгновение ока нагнал меня, и быстро задвинул к себе за спину. В милую зубастую зверушку полетел огненный файер. От зайки остался только выжженный кусок земли и пепел, который тут же взлетел в воздух под порывом ветра и развеялся по полю.
— Это кто? — дрожащим голосом спросила Грэга.
— Твои познания в местных обитателях отсутствуют. И чувство опасности, судя по всему, тоже не развито. Так что шанс остаться в живых в Гнилых землях равен нулю, — разъяснил он. Я передернула плечами, потому что озноб прошелся по телу, оставляя холодные липкие мурашки.
— Это — указал он на чернеющий след на земле от зубастой зверушки. — Тариг. Безобидный снаружи, но кровожадный внутри. В Гнилых землях под каждым кустом притаилась опасность. И если ты в одиночку выйдешь к поселению, каким-то чудом оставшись живой, то ты думаешь, тебя мужики так просто пропустят? Да тебя же первый встречный сделает своей рабыней. И будешь выполнять в постели все его разнообразные желания. А потом, как надоешь ему, продаст тебя в публичный дом. Хотя ты бы и в обычной жизни одна не выжила. Такие мужики есть везде. — Я с ужасом на него взглянула, и руки задрожали.
— Я клянусь тебе, Иви, что выведу тебя из этих земель, и… отпущу. Ты уедешь домой.
Внутри все перевернулось от его слов, словно сокрушительный ураган пронесся. Домой… Свобода… Горечь и… поражение.
К вечеру дождь закончился, а небо расчистилось. Воздух был необычайно свеж и пропитан ароматом сырой хвои. Радостное пение птиц заполнило всю округу. Сквозь высокие деревья с темной и влажной кроной пробивались лучи солнца. Порывы прохладного ветра доносили запах земляники.
Промокшее платье облепило кожу, и я задрожала, обхватила себя руками. Подол даже не закрывал ноги, а ткань была разорвана до бедер, из-под нее виднелись кружева панталончиков. Изорванные чулки мало укрывали от вечерней прохлады. На руках порезы саднили, и их покрыли корки засохшей крови. Лицо свое я даже боюсь увидеть. Представляю, какая я должна быть после того, как упала на камни, и целого дня, проведенного в лесу.
Все это время я шла, не зная куда. Грэг неотступно шел позади, я с ним не разговаривала. Прогоняла его, но он упорно не бросал мня. Ловил, если запиналась, показывал, где ручей, если видел, что я искала, где утолить жажду.
Я видела обожженную кожу под прорехами его рубашки. Лицо Грэга было напряженно, а лоб сморщен от боли. Иногда он останавливался и тяжело дышал. Во мне боролась очень обиженная женщина, и знахарка, которая хотела помочь раненому. Но пока обманутая и преданная женщина побеждала.
— Почему ты не обернешься в дракона? Ты излечишься, — спросила Грэга.
— Если бы я мог это сделать, мы бы уже улетели домой.
Я встала как вкопанная. А я и не подумала об этом раньше. Конечно! Он же дракон! Почему же мы идем пешком-то?
— Я повредил крыло. Сжег его в вулкане. Драконы не бессмертные, так что увечья, полученные в драконьем обличье, остаются и на человеческом теле. Если бы я получил повреждения в человеческой личине, совместимые с жизнью, то бы обернулся драконом и все прошло. Но тут все наоборот. Пока летать я не могу. Придется нам, Иви, идти пешком.
— С крылом все плохо? — подошла к Грэгу, заглядывая в его лицо, на котором лежала тень упрямства, и губы сложились в жесткую линию.
— Надо подождать. Рука должна хоть немного зажить в человеческом обличие, и тогда можно попробовать обернуться в дракона, и улететь отсюда.
Я закусила губу, задумчиво разглядывая под ногами камни, мокрые травинки, на которых блестели капли влаги. Вздохнула и поплелась дальше. А куда, не знаю. И Грэг молчал.
***
Бревно на поляне, на котором я примостилась, царапало нежную кожу ног шершавой корой. Я чуть привстала, чтобы побольше подтолкнуть под себя платье.
Вечер вступал в свои права, розовые полосы заката растворялись в синеве сумерек. На небе загорелись первые звезды, и тонкий серп луны печально склонился над ними. Позади густел лес, шелестя кронами деревьев под порывами ветра, казалось, будто шептали диковинные существа, переговариваясь на непонятном языке. Я оглянулась и поежилась, везде виделись враждебно настроенные черные тени, притаившиеся в кустах. Хорошо, что после не очень милого зубастого зайчика мы больше ничего не повстречали. Но я все время опасливо оглядывала округу. Вытянула ноги, они ужасно ныли, и услышала песню голода, исполняемую моим животом.
