– Это правда, – сказала Мину, изо всех сил стараясь, чтобы ее голос не дрожал. – Как и то, что мне ничего этого не нужно. Пивер, замок, наследство, за которое вы так яростно сражаетесь, – можете забрать это все себе. Я передам вам все права в присутствии нотариуса, священника – кого угодно. Даю вам слово, что сделаю это, если вы только нас отпустите.
– Слишком поздно, – пробормотала Бланш. – Время жить и время умирать.
– Я вас не понимаю, – сказала Мину.
– Все было бы так хорошо, если бы он только придержал свой поганый язык. Мой горячо любимый и горько оплакиваемый покойный муженек, который, уже лежа на смертном одре, уже гния заживо и источая зловоние, вдруг решил поговорить. Все сетовал на мир и на дьявола, которому никак не терпелось его забрать. Все молол и молол языком, старый нечестивец. Я никак не могла его заткнуть. Вот слухи-то и поползли. Что не видать мне моего наследства. – Она положила ладони на свой разбухший живот и стиснула его, словно пытаясь до срока выдавить оттуда младенца. – Я запрещала слугам слушать, но они не умеют держать рот на замке. Я твердила им, что он не в себе, что он заговаривается. Что это существо внутри меня – что оно и есть то дитя, о котором он говорит, – но слухи было уже не остановить. Слишком много слов, слишком много.
– Вы убили его, – ровным голосом произнесла Мину.
– Время сберегать и время бросать. Время убивать. Да, так оно и есть, – сказала Бланш, как будто в том, чтобы отнять жизнь, не было ничего особенного.
Мину бросила быстрый взгляд на Алис, желая ободрить сестренку.
– Господь говорил со мной, и я повиновалась, – продолжала Бланш. – Как надлежит нам всем. Мы – ничто, мы грешники. А потом его похоронили, глубоко-глубоко, и в рот ему набилась земля, так что больше уже он не мог ничего сказать. Но оставалась еще старуха, вот ведь какое дело. Гордыня ее обуяла, старую ведьму. Не женщина, а чума. Распускала по деревне лживые россказни про завещание и ребенка, которого она приняла. И который не умер. Время сберегать и время бросать. Так мне сказали голоса.
– Анна Габиньо, – сказала Мину. – Она писала мне, чтобы предостеречь.
Бланш продолжала, точно и не слышала слов Мину.
– Время искать и время терять? – Она подтащила Алис к себе, и девочка вскрикнула от боли, потому что веревка впилась ей в шею. – Ну что, пришло нам время тебя потерять? – прошептала она. – Или тебе потерять кого-то?
Мину инстинктивно рванулась вперед, но веревки, которыми она была привязана к столбу, держали крепко. Она бессильна была помочь сестре. Потом девушка вдруг с потрясением поняла, что ветер задул с противоположной стороны и гонит клубы дыма к букам в дальнем конце поляны. На белом платье Бланш начали оседать пятна черного пепла.
– Ветер меняется, – закричала Мину. – Отойдите от костра!
– Лишь через огонь мы можем обрести спасение! – завизжала Бланш.
Мину забилась в своих путах, и ей даже удалось немного ослабить веревки.
– Она никак не хотела умирать, – произнесла Бланш. – В ней было больше духа сопротивления, чем полагалось бы в ее возрасте.
– Вы говорите о мадам Габиньо? – снова спросила Мину, думая, что, услышав из ее уст признание в убийстве старой повитухи, солдаты уж точно откажутся служить такой хозяйке.
Бланш вновь остановила свой безумный взгляд на Мину и подошла ближе.
– Больше духа сопротивления, чем в моем муже. Тот под конец пищал, как младенец.
– В ком было больше духа сопротивления? – сделала Мину третью попытку.
– В повитухе, ты что, совсем ничего не понимаешь? Она тоже не смогла удержать рот на замке. Выболтала мне, что одна из моих предшественниц, твоя святоша-мать, была еретичкой. Ты знала об этом? Гугеноткой. Повитуха спасла протестантского младенца! Да за одно это она уже заслуживала смерти! – Бланш безо всякого предупреждения вдруг схватила Мину за горло. – Я не позволю отродью гугенотской шлюхи украсть у меня наследство. Время жить и время умирать. Так и только так. Это слово Бога. Это Божья воля. Его воля.
Бланш внезапно ослабила хватку, и Мину перехватила взгляд Алис.
– Моя любимая сестра, – прошептала она, чтобы ободрить малышку.
– Твоя единственная сестра, – одними губами произнесла та в ответ.
Дальше все произошло в один миг. Мину пнула Бланш по коленям. В то же самое время Алис обеими руками ухватилась за веревку и, резко дернув ее на себя, вырвала другой конец из рук Бланш и бросилась бежать.
– Остановите ее! – завизжала Бланш.
Солдаты ринулись за ней, но Алис уже со всех ног мчалась по направлению к лесу, пытаясь на ходу скинуть с шеи петлю.
– Вперед! – выкрикнул Пит.
Они с Эмериком и Беранже выскочили из своего укрытия и с воплями вылетели на поляну. Пит взял на себя солдат, поддерживавших огонь. Эмерик бросился на выручку Алис. Беранже попытался прорваться к Мину.
Северный ветер вдруг изменил направление и с неожиданной силой задул с юго-запада, вдоль берегов реки. По поляне закружились и понеслись вихри, взметая и раздувая клубы дыма, который вдруг повалил во все стороны разом.
