– Приводи всех мужчин, кого только сможешь собрать, – сказал Беранже. – Нам понадобятся лошади и телеги. Везите ведра для песка. Мы можем затушить возгорания, разобраться с ними по одному.
– Сделаю, – кивнул Лизье. – Сказывают, жуткие вещи творятся. Поля Кордье нашли со свернутой шеей, в лесу много человек погибло. Двое гвардейцев со страху на рассвете дезертировали и прибежали в деревню. Говорят, хозяйка-то совсем умом тронулась. – Он покрутил головой. – Ладно, придет Гильом – расскажет нам, что и как.
Несмотря на спешку, Беранже остановился:
– Друг мой, у меня скверные новости.
Глаза старика затуманились.
– Мой племянник? Мой Гильом – один из тех, кто погиб?
Беранже положил руку Лизье на плечо:
– Он погиб, защищая других. Он был отважный юноша.
– Да, что есть, то есть.
– Ты должен им гордиться, Ашиль. Он спас других ценой своей жизни.
По морщинистой щеке Лизье скатилась слезинка.
– Неправильно это, когда старики переживают молодых. Они все поумирали раньше меня.
– Я знаю, каково это.
На мгновение два старика притихли, вспоминая тех, кого потеряли. Старые ветераны, они оба сражались в итальянских кампаниях и схоронили немало боевых товарищей. Потом Лизье утер глаза, размазав по лицу сажу, и распрямил плечи.
– Я соберу всех, кого смогу, и женщин с ребятишками тоже. Довольно зла Брюйеры причинили Пиверу. Мне ли этого не знать. Пора положить этому конец.
Никем не замеченные, Мину с Питом пробрались сквозь маленькие каменные ворота в стене замка и, миновав огород, очутились на нижнем дворе.
За дверью старого дома послышались шаги, и Мину с Питом затаились и стали ждать, однако никто не вышел, и дверь осталась закрытой. Время от времени в небе над замком появлялся серый дымок, но ветер уносил его прочь.
Мину подумала, что для разгара утра во дворе подозрительно безлюдно, и задалась вопросом, известно ли уже челяди о пожаре или нет. Впрочем, им с Питом это было на руку. Они двинулись дальше, настороженно ловя каждый шорох и стараясь держаться в тени.
