– Мадам президент, я думаю, нам не следует этого делать.
– Объясните.
– Иногда лучший способ обороны – заставить противника нервничать. Новые Сыновья Свободы дают нам такую возможность.
– Если я приму решение атаковать НЗО, то туда будет отправлена армия.
– Общество уже выразило желание нанести ответный удар. После сегодняшней трагедии оно будет требовать действий. Новые Сыновья позволяют нам сделать это, не ограничивая себя в выборе.
– Власть толпы – не наш способ.
– Если мы остановим виджилантов, общество воспримет наши действия как демонстрацию слабости, – сказал Лиги и, прежде чем она успела возразить, добавил: – А кроме того, мы просто не можем их остановить.
Президент Рамирес вскинула брови.
«Осторожнее подбирай слова».
– Растехнологизация вооруженных сил поставила нас в затруднительное положение.
Присутствующие зашарили взглядами по залу – все уловили скрытый смысл его слов. Рамирес приказала провести растехнологизацию, и хотя Лиги открыто ничего не сказал, завуалированный упрек услышали все.
– Вы хотите сказать, что наша армия сейчас не в состоянии остановить толпу гражданских?
– Я хочу сказать, мадам, что любое наше проникновение на территорию НЗО вполне может быть воспринято как атака. Даже если наша единственная цель – остановить виджилантов, убедить в этом Эрика Эпштейна будет невозможно. Мало того, растехнологизация еще не завершена. У нашей армии остается масса уязвимых мест.
Лиги показал на один из экранов – там были руины комплекса ДАР. Разрушенное здание имело такой вид, будто Бог топнул по нему ногой. Столбы удушливого дыма поднимались отовсюду, везде были разбросаны мертвые тела.
– Сегодняшние события, – продолжил Лиги, – напоминают нам о том, на что способны анормальные. Если мы загоним Эпштейна в угол, то никто не может гарантировать, что он не нанесет удара всеми имеющимися у него силами.
Он хотел добавить еще кое-что, но передумал. Рамирес погрузилась в размышление и снова перевела взгляд на экраны.
Лиги не позволил себе улыбнуться. Он ни в коем случае не хотел сегодняшних событий, но они работали на него. Террористы все никак не могли понять: чем больше ущерба они нанесут, тем сильнее будут позиции таких людей, как он. Рамирес практически приказала ДАР встать на уши, но играть в оборону, а тем временем поле боя остается тем, кто понимает: ни одно сражение никогда не выигрывалось только оборонительными действиями.
В этот самый момент Новые Сыновья Свободы продвигались к сердцу НЗО. Бомбардировка с дронов не остановила их, блеф Эпштейна провалился. Теперь последуют не очень красивые, но довольно эффективные действия.
«Ты получишь свою войну. Ту войну, которая необходима Америке. Целенаправленную, ограниченную и решающую.
А когда она закончится, ты все еще будешь стоять… на груде развалин».
Купер не помнил, как здесь оказался.
Поначалу он пытался убедить себя, что просто оборвалась связь. Случился цифровой сбой. Но делая снова и снова повторный вызов, он видел перед глазами взрыв стекла, клубы дыма.
Слышал крики.
Изображение может останавливаться. Искажаться. Но это…
После пяти неудачных попыток перенабрать номер он побежал. В голове теснились мысли о его команде. Он вспоминал, как в бронежилет Луизы попали три пули. В тот вечер в баре никто не мог уговорить ее оставить в покое рубашку, которую она все задирала и показывала синяки со словами: «Вы посмотрите на мои сиськи!» Голос Валери недельной давности звучал в его ушах – она рассказывала, как перехитрила команду безопасности Джона Смита, одержала над ними победу с помощью их же системы, как она тогда гордилась собой.
А Бобби! Его напарник. У Купера не было братьев по крови, братом ему стал напарник. Они вместе выпивали, похмелялись, оба пережили разводы. Срывали двери с петель. Вместе снесли коррумпированного президента.
Взрыв и клубы дыма. И крик. Крик боли или паники. Социальные привычки спадали, как шелуха: мужчины и женщины кричали одинаково. Так мог кричать любой из них. Или все вместе.
Он оказался в подземном святилище Эпштейна, темном и прохладном, где пахло едой и светились изображения, от которых волосы вставали дыбом. Репортажи из разных уголков страны свидетельствовали: Америку охватило безумие. Лимузин, стоящий на капоте в черной реке. Полицейское отделение, из которого торчит перевернутый набок полуприцеп. Пожар, поглощающий офисный комплекс. Армейский спецназ, стреляющий патронами со слезоточивым газом в разбитые окна правительственного здания.
Департамент анализа и реагирования в руинах. Словно какой-то гигант разорвал его, обнажив внутренние этажи, многие ряды пустых столов, заваленные мусором коридоры, разбитые туалеты. Новое здание разрушилось полностью, превратилось в гору камней, над которой поднималась туча дыма.
Новое здание. Он вспомнил картинку кабинета Бобби во время видеосвязи: белые стены, прислоненные к ним рамы – времени их повесить еще не было.
И уже не будет.
Колени Купера ударились об пол, из легких вырвался стон.
Кто-то обнял его. Тонкие руки обхватили его за шею, и он ощутил запах спрея для волос.
