Сейчас Лют еще удивился мельком, как злодеи узнали, что он пойдет здесь в это время. Подумать дальше не успел – пришли.
На месте схватки еще ничего не изменилось, хотя вокруг собрался народ. Принесли с десяток смоляных витеней, дрожащий свет озарял разбросанные по земле тела. Слышалось негромкое, выжидающее гудение. В убитых никто не признал своих, поэтому причитаний и возмущения не было – все ждали, пока дело разъяснится.
Мистина вышел в круг света и огляделся. Телохранители встали по четырем сторонам от него, отделяя от толпы.
– К князю послали? – спросил он у всех, кто сейчас его видел.
– Послали! И к воеводе побежали, – вразнобой ответили несколько голосов.
Мистина подошел к телу Сварта. Тот так и лежал на месте, где принял смерть. Сулица навеки вбила в отважное сердце несколько разбитых железных колечек, обручила с Фрейей[13].
Перед Свартом, шагах в трех, лежали два чужих тела, еще одно – рядом, под тыном. По их расположению Мистина сразу увидел рисунок боя. «Эти – оба мои», – глазами показал ему Лют, и Мистина движением век ответил: я понял.
Мистина молча ждал. Лют недоумевал, чего тот медлит: тело Сварта нужно же поднять, перенести в дом… Что он лежит, как пес, на грязном пустыре… Будто уловив его мысли, Мистина не глядя сделал ему легкий знак рукой: погоди.
А Люту вспомнился шестилетний братанич Велесик, младший сын Мистины. «Я все понял, – сказал он Люту, когда тот приехал в Киев из Царьграда. – Гримкель и его люди погибли, чтобы спасти нас. Когда у меня будут свои оружники, я буду им как брат и отец. Потому что вождь и дружина – это отец и дети, братья и… братья». И вот у него на глазах случилось то же самое. Сварт отдал свою жизнь за его, Люта, жизнь. Как положено телохранителю. В этой должности при Свенельдиче-младшем он пробыл всего-то несколько дней. Но выполнил свой долг не раздумывая. Он ведь знал, что рано или поздно так будет. Знал уже тогда, когда ему предложили эту должность и он согласился. Не за восемь гривен в год, которые будет получать вместо обычных пяти. А за честь отдать жизнь за своего вождя и раньше него войти в Валгаллу.
«Я буду им как брат и отец…» Лют надеялся, что и он сам тоже все понял.
На дороге послышался шум шагов, заблестела вереница огней. Появились люди: Колобер, Етонов сотский, и с ним десяток отроков.
– Что здесь за чер… – начал сотский и наткнулся взглядом на Мистину. – Опять ты, Свенельдич?
– Не помню, чтобы меня ранее заставали над пятью трупами. Разбойники напали на моих людей. Один мой человек погиб, – Мистина кивнул на тело Сварта. – Ты видишь это?
Колобер подошел, наклонился. Ему поднесли два факела, чтобы как следует осветить мертвеца.
– Ты видишь в его теле сулицу, нанесшую смертельную рану?
– Вижу, – подтвердил Колобер.
– Пусть твои люди подойдут и тоже посмотрят. И если есть здесь нарочитые мужи плеснецкие, их тоже прошу, – Мистина скользнул глазами по незнакомым лицам в толпе.
Еще несколько человек с опаской подошли и осмотрели трупы, закивали: да, мы видели.
Только после этого Мистина дал знак Люту: тот придержал тело, а Мистина выдернул сулицу.
– И теперь, – с сулицей в руке Мистина взглянул на Колобера, – я заявляю о своем праве мести за убийство моего человека и требую, чтобы Етон отыскал виновных!
При сотском осмотрели оставшиеся четыре тела, но никто из местных этих людей не признал.
– Вот этого я видел, – Мистина кивнул на одного. – Мне неизвестно его имя, но он – из людей деревского боярина Красилы. Пусть за ним пошлют.
Не зря Мистина так внимательно осматривал Красилу и его спутников. Будто знал – пригодится.
– Ты правда хочешь им мстить? – шепнул Лют, пока они везли тело Сварта на княжий двор. – Ну, мы должны, да?
– Мы взяли четверых за одного. Те двое, что метнули сулицы, мертвы, так что ты и Сигдан уже отомстили. Но я хочу знать, кто и почему это подстроил. Пусть Етон клешнями пошевелит. Это его город. Ты уверен, что тот последний не к Радаеву двору побежал?
– Уверен, – угрюмо ответил Лют.
Сейчас, когда все поутихло и в мыслях прояснилось, он сообразил: его провели, как мальца. Выманили из дома на женку. Так Томилица причастна к этому или нет? Ее отрок приходил или нет? Тот по всему был деревского рода, но челядь Томилицы и была привезена с Ужа. Сама она помогла его выманить в сумерках за пределы княжьего двора или те стервецы просто прикрылись ее именем? Из встреч с ней Лют не делал тайны, и о том, что он ходит к Радаю, мог знать кто угодно.
Неужели ее зовущие глаза ему лгали?
Етон в такое время уже спал, но поднялся, велел себя одеть и вышел в гридницу.
– Что ты опять натворил? – с досадой воскликнул он, увидев Мистину. – Ни днем, ни ночью мне от тебя покою нет!
– Я натворил? – не скрывая злости и возмущения, отозвался Мистина. – В твоем городе напали на моих людей! Беззаконно, из-за угла! Один мой человек убит, и я требую, чтобы четверо виновных были опознаны как можно скорее!
– Опознаны? Они живы?
