Шилов не успел выхватить ни меч, ни отравленную стрелку из мочки уха – ему не дали ни малейшего шанса. Виктор был изумлен: ему казалось, ни одно живое или неживое существо не способно подобраться к нему незамеченным. Хотя у Лигула, он слышал, имелось с десяток редчайших бойцов, которых горбун таил от всех и равных которым не было во всем Тартаре. Даже для своей охраны он их не использовал, потому что это значило бы засветить бойцов.
Шилова долго тащили куда-то, не причиняя ему вреда. Даже меч оставили в ножнах, что было удивительно. Хотя не исключено, что с прирученным к чужой руке артефактом просто предпочли не связываться.
Внезапно тащившие Виктора остановились. Послышался скрипящий звук: взводили арбалеты. Шилов видел их и прежде – громоздкие, медлительные в зарядке, но беспощадные в выстреле арбалеты Нижнего Тартара.
– Сейчас тебя отпустят!.. Не пытайся быть умным! Мешок с головы снимешь через десять секунд. Если раньше – тебя застрелят. Потянешься к оружию – застрелят. Пойдешь за нами следом – то же самое. Ты все понял? – шепотом спросил кто-то.
Шилов кивнул, и его действительно отпустили. Выждав оговоренное время, Виктор сдернул с головы мешок, отбросил его и огляделся. Он находился где-то на задворках Среднего Тартара. Перед ним на переносном стульчике, подперев кулачком маленькое серое лицо, сидел Лигул.
– Слушай и не перебивай! Сегодня в Канцелярии ты узнал далеко не все. Лучше, когда одна тайна скрывается внутри другой, тогда главной тайны никто не доискивается. Главная же тайна, что Кводнон придет и больше не уйдет! – прошептал горбун, наклоняясь к Шилову.
Виктор почувствовал холод его дарха. Дарх жадно принюхивался, шевеля кончиком. Лигул отодвинулся и перекинул цепь с дархом за спину.
Шилов молчал. Он не забыл, что ему велели молчать и слушать.
– Ты знаешь, что твой меч – бывший меч Кводнона. Никого другого он не признал бы. Не просто так твоя судьба была такой тяжелой. Кводнон пройдет сквозь Огненные Врата и сольется с тобой. Вы станете единым целым и возглавите мрак. Мне же довольно будет и канцелярии. Кводнон не переносит скрипа перьев. Я не воин и прекрасно это сознаю. Для мрака будет лучше, если мой небольшой ум и скромные деловые качества дополнят его – нет, вашу! – суровую мощь.
Шилов недоверчиво вскинул голову и всмотрелся в серое лицо горбуна. По лицу бродили тени, мешавшие ему понять – лукавит Лигул или нет.
– А теперь иди, человек! Когда мы в следующий раз встретимся, ты будешь моим властителем! – шепнул Лигул и, неожиданно низко поклонившись, скользнул куда-то.
Шилов, не ожидавший столь быстрого исчезновения владыки Тартара, метнулся за ним, но короткий арбалетный болт, разбрызгивая осколки, вонзился в пористый камень у его ног. Это было первое и последнее тартарианское предупреждение.
Виктор остановился, а утром был уже в человеческом мире.
Теперь он сидел с закрытыми глазами, проигрывая в памяти слова Лигула. Правду ли сказал карлик? Или ему было важно, чтобы юноша не сопротивлялся, когда дух Кводнона, выпущенный из заточения, будет входить в его тело? Ведь пока эйдос у Шилова, даже Кводнон не в силах будет вторгнуться в него без его воли.
На крышу будки упала одиночная капля. Шилов подумал, что будет дождь. Он хотел дождя и любил воду, о которой в Тартаре можно было только мечтать. Там даже купаться приходилось в песке, выбирая час, когда он был не слишком холодным и не обжигающе горячим.
Но дождь так и не начался. Вместо этого справа от Виктора послышался хлопок. Он увидел материализовавшегося джинна с эмблемой курьерской службы. У джинна была вылезшая борода и покрытая пухом лысина, а сам он походил на крысу. По всем признакам, Тартар джинн покидал не слишком часто, потому что даже на луну смотреть не мог и сразу принимался тереть веки.
– Глаза болят! – пожаловался он. Потом посмотрел на Виктора и заговорщицки добавил: – О! И не только у меня!
Виктор досадливо поморщился. Ему казалось, он уже освоился в верхнем мире, а джинн мгновенно его раскусил. Видимо, его выдавала привычка щуриться.
Свиток в руках у джинна был обкручен полосками кожи Лернейской гидры. Гидра меняла кожу раз в тысячелетие, что делало ее бесценной. Зато вздумай кто-то распечатать чужой пакет, его мгновенно охватило бы пламя. Для опытного курьера это было признаком чрезвычайной важности сообщения.
– Лично в руки!.. От начальника главной Канцелярии!.. По всей Москве искал!
Джинн делал между словами изматывающие паузы. И все это время корыстно сверлил Шилова глазками. Виктор нетерпеливо протянул руку, но свитка ему не вручили.
– А поблагодарить? Только очень прошу, не алмазами! Мне бы парочку эйдосов!
Джинн был или очень глупый, или очень жадный. Часто, впрочем, эти качества вступают в острую и утомительную конкуренцию. Виктор сунул руку в шнурованную сумку и вложил в ладонь джинна непроницаемо черный, до блеска отполированный шар.
