Стражник топтался, поворачивался спиной к двери, откашливался и разговаривал с другими часовыми, чтобы дочь начальника могла свободно поговорить. В то же время он делал своим товарищам многозначительные знаки и строил гримасы, выражающие недоумение: вот это да, дочь начальника пришла на встречу с одним из главных коммунистов. Удивление было написано и на лицах остальных полицейских, а дочь начальника, не смущаясь, разглядывала коммуниста и втайне любовалась им. Он ей сейчас нравился больше, чем тогда, на станции. Там она только познакомилась с ним, в щелочку заглянула в его душу и, как в окошко, постучалась, но ей не ответили. Теперь же, как ей показалось, оконце распахнулось, и хозяин пригласил ее войти внутрь.
«Мы и есть множественное число. Я — множественное число, и наше множество — мое я!», — вспомнила девушка. Китана взволновалась, когда в голову ей пришла мысль посетить его. Из разговоров с отцом она поняла, что это множество готовится восстать, несмотря на аресты и осадное положение в городе. И она решила пройти через все трудности и встретиться с ним, пленником своего отца. Это был не каприз, а влечение, не жажда приключений, а насущная необходимость. Любой ценой девушке хотелось до конца узнать человека, который так неожиданно нарушил ее спокойную жизнь. Когда Владо был на свободе и ездил по селам, он вызывал у нее только интерес. Теперь же девушка почувствовала, что любит его. Возможно, это чувство пришло потому, что на юношу обрушилось несчастье. Из любопытства родилось сочувствие, а из сочувствия — любовь. Владо стал мучеником за идею, и Китана ставила его выше всех и даже выше его самого — прежнего. Ей очень хотелось видеть его, говорить с ним. Может быть, другая девушка, увидев его подавленным и страдающим, отвернулась бы от него. Но Владо не выходил из головы Китаны. Страдания молодого человека взволновали ее. Человек, который рискует своей жизнью, — сильная личность. Те же, что пресмыкаются, чтобы как-то просуществовать, — мелкие людишки. Все то хорошее, что Китана почерпнула из книг, видела теперь в своем новом друге.
— Уходите, барышня, я сменяюсь и не могу разрешить вам оставаться здесь! — сказал подошедший стражник Гиго, и девушка протянула Владо руку.
— Завтра приду опять.
— А ваши приятели не рассердятся на вас?
— Мой приятель тот, кого я выберу, — с гордостью ответила Кита, быстро повернулась и ушла.
Юношу снова отправили в подвал, и стражник не толкнул его, как прежде, а заговорщически пробормотал!
— Если умен, держи язык за зубами!
Дверь закрылась, и Владо очутился среди своих.
— Ну, кто это был? — обступили его товарищи.
В спертом воздухе и сгустившейся темноте, под низкими сводами подвала, над которым слышался топот сменявшихся стражников, голос Владо прозвучал тепло и мягко:
— Кто? Дочь начальника. Я познакомился с ней месяц назад.
Никто не упрекнул его. Голоса товарищей, согретые его чувством, потеплели. Со всех сторон послышался шепот:
— Вот, оказывается, какой ты женский угодник! Эта девушка может помочь нам.
— А не думаете ли вы, что полиция нарочно подослала ее к нам, чтобы выведать о нас побольше? — раздался чей-то недоверчивый голос.
— Пусть выведывает! И мы от нее можем кое-что узнать!
— А то как еще! Она ведь еще совсем молодая. Раз уж так влюбилась, нам от нее больше пользы, чем вреда.
— Завтра придет опять. Я просил ее помочь ускорить разбор наших дел. Посмотрим, что скажет ее отец.
Все замолкли. В подземелье через зарешеченное окно проникал мягкий свет. Все находились под впечатлением неожиданного визита девушки.
