Сильюн, который до этого момента сохранял непроницаемый вид, позволил себе едва заметную усмешку. Гавару захотелось ударить его кулаком в лицо, чтобы стереть эту усмешку.
– А разве, лорд-канцлер, недавние подвиги вашего младшего сына не являются исключительными заслугами? Воскрешение Эвтерпы Парвы и не менее поразительное восстановление разрушенного Кайнестона.
– Зачем вам усыновлять кого-то и делать его наследником? – продолжал допрашивать лорд Джардин. – Вы легко можете жениться и передать поместье представителям вашего рода.
– Жениться такому старому холостяку, как я? – Лорд Рикс театрально продемонстрировал свою персону, чем вызвал смех в зале. – Думаю, слишком поздно.
У себя за спиной Гавар услышал, как острый каблук Боуды со скрипом проехал по полу. Лорд Рикс был крестным отцом Боуды и Бодины. Вероятно, они рассчитывали, что в один прекрасный день Фар-Карр перейдет к ним.
– Мне нужно было найти достойного наследника, – продолжал лорд Рикс. – И сейчас, когда вашему сыну исполнилось восемнадцать, о лучшем наследнике нечего и мечтать.
Фар-Карр был тоскливым местом: сотня квадратных километров в Суффолке, почти безлюдных, в основном лес, тростниковые заросли и дикое побережье. А само поместье – средневековые развалины. Они примут Сильюна с распростертыми объятиями, если только он их получит, потому что в эту минуту отец свое внимание обратил на него:
– Быть членом Семьи основателей тебе недостаточно, ты, как кукушка, летишь в чужое гнездо?
Сильюн обвел взглядом золотые тени, которые непрерывно мерцали на стеклянных стенах Дома Света, а затем повернулся к своему отцу:
– Милорд, вы, как никто другой, отлично знаете, что я жажду знаний, а не статуса. Какой смысл для меня сидеть в этом священном Доме Света. Как я мог отказаться от щедрого предложения лорда Рикса?
Лицо Сильюна засияло детским восторгом, на мгновение Гавар вернулся в далекое прошлое, когда Сильюн был малышом с пышной шевелюрой, который только что научился ходить и, пошатываясь, спотыкаясь, осваивал просторы сада, и спонтанное проявление его Дара творило невинный хаос повсюду, где он появлялся. Как старший брат, Гавар тогда присматривал за ним.
Но сейчас не было ничего невинного в таланте его младшего брата ставить всех на уши и переворачивать все с ног на голову. Вначале Сильюн подбил Зелстона сделать Предложение об отмене безвозмездной отработки. И к чему это привело? К сокрушительному поражению: Зелстон мертв, отец занял кресло канцлера.
Гавар застыл на месте.
Если кого и стоит отцу благодарить за возвращение в это кресло, так это Сильюна.
Должно быть, это совпадение.
Никак не иначе.
Ну конечно же совпадение. Они с отцом сильно удивились, когда Сильюн рассказал им, как в течение нескольких месяцев он манипулировал Зелстоном, подводя его к решению сделать шокирующее Предложение. И сейчас отец немало удивлен появлением Сила в роли возможного наследника Фар-Карра.
Удивлен ли?
Гавар прищурился. Что, если происходящее – хорошо разыгранная сцена? Что, если все это время отец и Сильюн были в сговоре и готовили возвращение отца во власть? И «возможный наследник» – это заслуженная Сильюном награда?
Или за всем этим стоит нечто большее? Это лорд Джардин разыграл сложную партию, чтобы ввести своего младшего сына в парламент? А потом продвигать его все выше и выше, пока он не сядет в кресло канцлера?
И поэтому Гавар не удивился, когда отец провозгласил, что он удовлетворен представленными объяснениями и процесс усыновления будет инициирован.
Когда отец в соответствии с ритуалом встал между Силом и лордом Риксом, Гавар фыркнул. Боуда вынудила его посетить несколько свадебных репетиций, и происходившее у него перед глазами тоже напоминало какую-то репетицию, пока Сильюн не вытащил нож.
Он провел пальцем по лезвию. От его прикосновения лезвие засияло золотом и производило впечатление достаточно острого, чтобы убить.
Гавар наблюдал, как его младший брат вытянул правую руку ладонью вверх, поставил кончик ножа на подушечку большого пальца и сильно надавил. Лезвие глубоко вошло в плоть.
– Я буду защищать ваши стены.
Медленно Сильюн повел лезвием вдоль пальца, располосовал холм Венеры и остановился в центре ладони. Потекла кровь. Гавар почувствовал ее запах.
– Я буду держать вашу крышу.
Сильюн повел нож к кончику указательного пальца, надавил им. Потянул лезвие вниз, рассекая дорожку для красной струйки.
– Ваша земля – моя земля.
Еще раз надавил.
– Ваш род – мой род.
Рассек плоть.
– Ваша честь – моя честь. – Еще рассек. – Я прошу вас быть моим господином. – Сильюн поднял ладонь – кровавый цветок с пятью лепестками.
Непроизвольно Гавар весь подался вперед, созерцая ужасное зрелище. Сильюн растопырил пальцы, порезы раскрылись шире, и кровь потекла на пол.
С мертвенной бледностью на аристократическом лице лорд Рикс вытянул руку и прижал свою ладонь к ладони Сильюна. Их пальцы сплелись в сочащийся кровью замо́к. Выглядело это отвратительно до тошноты, но, похоже, лорда Рикса это нисколько не смущало.
Сильюн взял нож за лезвие и рукояткой протянул лорду Риксу. И Гавар понял.
