— Нет, Николай Михайлович, вы не погорячились. Еще секунда промедления — и я бы умер. Вы знаете, каково наказание за убийство аристократа Аштаэлии? Вижу по глазам, что знаете. И тем не менее, вы пошли на поводу собственных эмоций. И странно видеть такое от человека, наделенного столь большой властью. Я не буду отправлять запрос страже на ваше устранение, потому как вы родственник Хранителя, но и дальнейшего общения с вами не будет. А теперь отправьте меня обратно. Больше задерживаться тут я не намерен.
— Тимофей! — вскинулась ректор.
— Я все сказал, Наталья Владимировна. Вы, ни секунды не сомневаясь, атаковали меня смертельным плетением. И будь я менее расторопен, то точно бы убили. К тому же, вы прекрасно знали уровень моей силы и осознавали, что вашей атаки я могу не пережить. Я все понимаю и не осуждаю вас — род превыше всего. Но и общаться с вами, как прежде, я не буду.
К сожалению, все слова о величии Громовых оказались неправдой. Вы такие же, как и все прочие аристократы — напыщенные и самовлюбленные. Род Хранителя, увы, измельчал.
— Да как ты смеешь!!! — вскочил Алгомский.
— Если вы хотите бросить мне вызов на дуэль, то я к вашим услугам. А более терпеть оскорбления я не намерен. Не буду скрывать — я сильно разочарован.
— Пусть уходит, — отозвался император, не сводя с меня взгляда. — Уверен, это не последняя наша встреча. Наталья, проводи его.
— Лиза, ты можешь остаться, — обратился я к девушке. — Я все понимаю и не виню тебя. Посиди, подумай. Если решишь вернуться, я буду рад. Вероника…
— Я иду с тобой и это не обсуждается, — тут же перебила она меня, схватив за руку. — Мне стыдно за то, что тут произошло. В этом нет чести.
— Я тоже, — схватила меня с другой стороны Лиза. — Свой выбор я озвучила и нечего тут думать.
— Прекрасно сыграно, молодой человек. Снимаю перед вами шляпу, — захлопала в ладоши мать Лизы. — Далеко пойдете, если выживете, конечно.
— Куда уж мне до вас, — поклонился я. — Я ведь только учусь интригам. И сегодня мне преподали отличный урок, который я не скоро забуду. Честь имею, — щелкнул каблуками на военный манер я и вышел в сопровождении девушек.
В абсолютной тишине мы дошли до портала.
— Мне жаль, что так получилось, — негромко сказала мне ректор, активируя его. — Не держи на нас зла. Мы не такие плохие, как показались тебе.
Внимательно посмотрев на нее долгим взглядом, я кивнул и сделал шаг, растворяясь во вспышке.
Для себя я решил только одно — больше никаких дел с Громовыми я иметь не буду.
— М-да, нехорошо получилось, — смущенно хмыкнул император.
— Ты очень приуменьшил, милый, — императрица возмущенно посмотрела на супруга. — Ты должен был его припугнуть, а не попытаться убить.
— Да не убил бы. Пару стуков сердца продержал и отпустил. Я же следил за его состоянием. На грани все было, да, но под контролем.
— А то, что он в тебя щитом запустил, тоже было под контролем? И как хорошо врезал-то! Не будь ситуация столь напряженной, точно бы ему поаплодировала. Идеальный контроль над эфиром, полное слияние со стихиями.
— Чего вы хотите, он же аватар, — отозвался отец Алгомской. — У них по определению стопроцентная совместимость с эфиром. Дед абы кого не выбрал бы.
— Мы так не договаривались! — в комнату ворвалась раскрасневшаяся от возмущения Наталья Николаевна. — Теперь Багрянин будет нас ненавидеть!
— Да ладно тебе, Наташ. Ничего такого мы не сделали. Перебесится, успокоится…
— Ты в своем уме, Николай? Перебесится? Багрянин?!! Ты его личное дело читал? Ты знаешь, кого из него растили? Знаешь, сколько раз на его жизнь покушались? Странно даже, что он просто отбросил тебя, а не попытался убить. Багрянин не умеет действовать вполсилы — не тому научен. Максимально жестоко, эффективно и с минимальными затратами. Мы же собирались всего лишь чуть надавить и посмотреть на его реакцию! Понять переживающего отца он мог, понять императора, у которого его поступок вызвал гнев, тоже мог. Но вот покушения на свою жизнь он не простит, потому что вины за собой не чувствует. По закону Аштаэлии я вообще должна тебя выдворить за пределы мира с запретом на его посещение!
— Но-но! — шутливо погрозил император ей пальцем. — Я вообще-то еще и Громов. И этот мир принадлежит нам.
— Нет, дорогой братец. Этот мир принадлежит живущим в нем, его гражданам. А ты гражданин Земли и находишься тут на птичьих правах. Это если судить по закону. А если по совести, которой у тебя нет, ты только что нажил себе врага.
— Мальчишку…
— Главу рода, идиот!!! — заорала она, не сдержавшись. — Лейтенанта Божественной дивизии, находящегося под личным присмотром Хранителя! Более того, его аватара. Ты понимаешь, что будет, если он все расскажет деду? Я даже не удивлюсь, если он уже об этом знает. И раз пока молчит, то значит, простой поркой ты не отделаешься. Ты все испортил, Николай, и как теперь исправлять положение, я понятия не имею.
