— Понадобится новая работа. Я думаю, если мы не будем им угрожать, судьба Боннета не сильно их обеспокоит. И все же… — Слегка нахмурившись, Джейми поднял палаш, достал его из ножен и засунул обратно, чтобы проверить, легко ли он скользит. — Я, как и говорил, уведу Боннета в сторону. Дашь мне минуту, чтобы разобраться с ним, потом под каким-нибудь предлогом вроде как пойдешь за мной. Не останавливайся, иди прямо через сараи к деревьям. Там и встретимся.
Роджер скептически посмотрел на Джейми. Господи, для него это словно воскресный пикник — поверни у реки, встретимся в парке, я возьму сэндвичи с ветчиной, а ты принеси чай.
Он откашлялся, затем еще раз и поднял один из своих пистолетов. Тяжесть прохладного и крепкого оружия придавала храбрости.
— Что ж, ладно. Только одно. Боннета убью я.
Фрейзер задумчиво смотрел на него, и Роджер слышал все доводы против, которые стучали в его ушах вместе с пульсом, так четко, будто их произносили вслух.
— Знаю, — сказал Роджер в ответ на глубокомысленный взгляд голубых глаз. — И все же он мой. Да, Брианна ваша дочь, но мне она жена.
Фрейзер прикрыл глаза и отвернулся, постучал пальцами по колену и глубоко вдохнул. Затем медленно приподнялся и посмотрел прямо Роджеру в глаза.
— Твое право. Тогда так. Не медли, не спорь с ним. Убей, как только будет возможность. — Джейми замолк и, не отводя взгляда, добавил: — Знай, если ты погибнешь, я за тебя отомщу.
Набитое гвоздями месиво в животе двинулось вверх и комом стало в горле. Роджер с трудом сглотнул.
— Отлично. А если падете вы, я за вас отомщу. Договорились?
Фрейзер не рассмеялся, и в тот момент Роджер понял, почему за ним готовы пойти куда угодно и за чем угодно. Он лишь пристально посмотрел на Роджера и кивнул.
— Редкостный уговор, — тихо сказал он. — Благодарю. — Фрейзер снял с пояса кинжал и начал его начищать.
Хотя небо было затянуто низкими облаками, скрывшими солнце, все равно чувствовалось, как ползут минуты, как постепенно движется земля со сменой дневных ритмов. Птицы, которые пели на рассвете, теперь замолкли, а те, что охотятся по утрам, начали свою охоту. Волны бились о сваи с другим звуком, и под пристанью эхом отражался накатывающий прилив.
Настало и прошло время высокого прилива, вода начала уходить, и эхо под пристанью зазвучало глухо. Кровь в ушах Роджера стучала уже не так громко, узел в животе тоже ослаб.
Затем что-то ударилось о причал, и пол сарая завибрировал.
Джейми тут же поднялся, засунул два пистолета за пояс, один взял в руку. Махнув Роджеру головой, он вышел и скрылся за дверью.
Роджер тоже сунул пистолеты за пояс, для храбрости коснулся рукоятки кинжала и пошел вслед за Джейми. Он одним глазом посмотрел на судно, чей борт из темного дерева едва виднелся над пристанью, и зашел в небольшой сарай справа. Джейми не было видно, значит, он отправился на свою позицию слева.
Роджер прижался к стене и посмотрел в щелочку между дверными петлями и самой дверью. Судно медленно двигалось вдоль края пристани, виднелась лишь часть кормы. Ничего страшного, он все равно не сможет стрелять, пока Боннет не появится на причале.
Роджер вытер ладонь о брюки, вытащил лучший из двух пистолетов, в тысячный раз проверил, что запал и кремневый замок на месте. От металла шел резкий маслянистый запах.
Воздух был влажным, одежда прилипала к телу. Не промок ли порох? Роджер дотронулся до кинжала — в десятитысячный раз, — вспоминая инструкции Фрейзера. «Руку на плечо, нож под грудину, с силой. Сзади в почку, снизу вверх». Боже, способен ли он на такое лицом к лицу? Да. Роджер надеялся, что это будет лицом к лицу. Он хотел увидеть…
На причал кинули свернутый в бухту канат — Роджер услышал глухой стук, — затем кто-то перебрался через борт и ступил на причал, чтобы привязать лодку. Какое-то шуршание, натужный хрип, потом пауза… Шаги. Медленные, но не крадущиеся. Направляются к нему.
Дверь была приоткрыта. Неясная из-за тусклого света тень упала на вход. Человек вошел внутрь.
Роджер всем телом бросился на него сзади и с глухим стуком прижал к стене. Человек удивленно вскрикнул, и, услышав голос, Роджер убрал руки с определенно немужской шеи.
— Черт! — крикнул он. — То есть я… я… прошу прощения, мэм.
Роджер всем своим весом прижимал к стене молодую девушку и прекрасно чувствовал, что остальные части ее тела тоже не были мужскими. К щекам прилила кровь, он отпустил ее и, тяжело дыша, отошел назад.
Она отряхнулась, точно собака, разгладила свое одеяние и осторожно коснулась затылка, которым ударилась о стену.
— Простите. — Роджер был в шоке и одновременно ощущал себя полным идиотом. — Я не хотел…
