— Миссис Фрейзер! Что вы здесь делаете? Неужто пришли лечить моего друга Лиллиуайта? Хотя мистеру Анструтеру не помешала бы хорошая чистка организма, чтобы устранить избыток желчи, так сказать. Правда, Дэвид? Ха-ха-ха!
Он дружески хлопнул шерифа по спине; тот перенес такую вольность молча, с едва заметной гримасой, из чего я сделала соответствующий вывод об общественном положении мистера Гудвина в округе Ориндж.
— Джордж, дружище! — душевно поприветствовал его мистер Лиллиуайт. — Вы знакомы с этой милой леди?
— Еще как знаком, сэр! — Мистер Гудвин повернулся ко мне с широченной улыбкой. — Сегодня утром миссис Фрейзер оказала мне огромную услугу! Вот, смотрите!
Он помахал перевязанной рукой, и я с удовлетворением отметила, что движения явно не причиняли ему никакой боли, хотя причина тому крылась, скорее всего, в глубокой алкогольной анестезии, а не в моем врачебном мастерстве.
— Миссис Фрейзер вылечила мне руку всего лишь парой прикосновений и так удачно вырвала сломанный зуб, что я вообще ничего не почувствовал! Гляньте!
Он сунул палец в рот и оттянул щеку, демонстрируя пропитавшуюся кровью вату, торчащую из зубной лунки, и аккуратные черные стежки на десне.
— Поразительно, миссис Фрейзер, просто поразительно! — Лиллиуайт с интересом заглянул мистеру Гудвину в рот, принюхиваясь к запаху гвоздики и виски, и по его надувшейся щеке я заметила, как он трогает языком больной зуб.
— Что вас сюда привело, миссис Фрейзер? — Мистер Гудвин обратил свое дружелюбие на мою скромную персону. — Дело уже к вечеру. Не желаете ли отужинать у моего костра?
— К сожалению, я занята, — ответила я, растягивая губы в слащавой улыбке. — Мне нужно навестить пациента…
— Она хочет повидаться со священником, — перебил Анструтер.
Гудвин удивленно моргнул.
— Со священником? Вы привели сюда священника?
— Паписта, — подчеркнул мистер Лиллиуайт с легким отвращением. — До моего сведения дошли слухи, что на Сборе присутствует католический священник, который намерен свершить мессу во время вечерних празднеств. И я незамедлительно поручил мистеру Анструтеру произвести арест.
— Отец Донахью — мой хороший друг, — решительно сказала я. — Он приехал сюда по приглашению миссис Кэмерон, ни от кого не скрываясь. И ему требуется врачебная помощь. Позвольте мне ее оказать.
— Ваш друг, миссис Фрейзер?.. Вы католичка? — пораженно спросил мистер Гудвин. Он в недоумении потрогал свою щеку: мысль о том, что зуб ему вырвала папистка, не укладывалась у него в голове.
— Совершенно верно, — сказала я, надеясь, что, по мнению мистера Лиллиуайта, это не преступление.
Мистер Гудвин подтолкнул мистер Лиллиуайта локтем.
— Да бросьте, Рэндалл. Позвольте миссис Фрейзер взглянуть на святошу, вреда не будет. И если его вправду пригласила Иокаста Кэмерон…
На мгновение мистер Лиллиуайт задумчиво поджал губы, а потом шагнул в сторону, открывая передо мной полог шатра.
— Полагаю, вреда действительно не будет. Проходите, мадам, навестите своего… друга.
Солнце почти скрылось из виду, и внутри шатра было темно, хотя последние вечерние лучи еще освещали одну из парусиновых стенок. Я на секунду прикрыла глаза, чтобы немного привыкнуть полумраку, а потом моргнула и огляделась по сторонам.
Несмотря на тесноту, походная кровать и прочая полезная утварь намекали на определенную роскошь. В воздухе пахло не только влажной парусиной и шерстью, но и цейлонским чаем, дорогим вином и миндальным печеньем.
На фоне освещенной солнцем стенки виднелся силуэт отца Донахью; он сидел на скамье перед маленьким складным столом, на котором были разложены несколько листков бумаги, чернильница и перо. Напряженно-прямая спина и мученическое выражение лица священника красноречиво говорили о том, что с таким же успехом там могли лежать тиски, клешни и раскаленная кочерга.
У меня за спиной раздалось пощелкивание огнива, и по шатру разлился слабый свет. Чернокожий мальчишка — видимо, слуга Лиллиуайта — молча поставил на стол маленькую масляную лампу.
При свете лампы образ великомученика стал еще красочней. Священник выглядел как святой Стефан после избиения камнями: на подбородке красовался синяк, от надбровной дуги до скулы расплывался огромный лиловый кровоподтек. Веки припухли так сильно, что глаз превратился в узкую щелочку.
Заметив меня, Донахью широко распахнул уцелевший глаз и подскочил на ноги.
— Отец Кеннет! — Я крепко стиснула его руку, залихватски улыбнулась и начала представление для зрителей, стоявших перед входом в шатер. — Я принесла вам лекарство. Как вы себя чувствуете?
Я выразительно пошевелила бровями: подыграйте мне, святой отец! Священник пару секунд зачарованно смотрел на мои гримасы, потом все-таки сообразил, чего я от него хочу. Он громко кашлянул и, воодушевленный моим кивком, зашелся в кашле с удвоенным пылом.
— Ох… вы так добры… миссис Фрейзер, — прохрипел он.
Я открыла фляжку и налила ему щедрую порцию виски.
— Что случилось, святой отец? — шепотом спросила я, протягивая ему «лекарство». — Что у вас с лицом?
